Управление мозгом человека. Познавательное ТВ, Сергей Савельев


Стенограмма видео:

Эволюция мозга, и эволюция тела у человечества шла независимо с того момента, как он стал социализироваться. Это отдельный разговор, отдельная модель, отдельная тема для разговора — независимость эволюции мозга от тела. То есть, мы соматически все одинаковы, а вот по мозгу — далеко нет. И эти разницы непреодолимы: ни воспитанием, ни образованием, ни социальным статусом, ничем.

Прежде чем перейти к этому самому сладкому, надо вернуться к названию сегодняшнего доклада «Управление мозгом современного человека». То есть, я сначала должен, чтобы ввести вас в курс дела, чтобы мы говорили на одном языке, объяснить, как это всё устроено. То есть, как мозг управляется в нормальном, и соответственно, в патологическом состоянии.

Нам надо для того, чтобы начать говорить, чтобы вы меня понимали. Потому что, я считаю, что учёный является жуликом или идиотом, если он не может объяснить то, чем он занимается, за два часа старшекласснику — это верный признак жульничества или идиотизма. Поэтому, чтобы такого не было, мне нужно вам за десять минут справиться с этой задачей. Для чего? Для того, чтобы вы поняли с одной стороны, как мозг устроен — в нём нет ничего сложного, ничего секретного, ничего тайного. И всё, что вам рассказывают по телевизору, это не имеет ни малейшего отношения к реальности.

Мозг просто достаточно устроен, примитивно донельзя, легко управляем. Но этих систем управления очень много. Они возникли в процессе эволюции из нескольких компонентов, и это нужно чётко и ясно представлять, если мы хотим рассуждать о том, как бы нам справиться с мозгом некоего бездельника, или огромной толпы, которая собралась на Болотную площадь. Чтобы в этом разобраться, нужно понять, что на него действует, и что его контролирует.

Управление мозга человека — оно состоит из нескольких компонентов. И если мы обратимся к механизмам контроля поведения, то у нас довольно большой кажущийся спектр. В первую очередь, это — врождённые системы инстинктов. Поясню: никто же вас не учил дышать? Вас учил дышать только акушер, который отчаянно шлёпнул вам по попке, когда вы не захотели это делать, и вы начали дышать. Кроме этого, например, глотать. Вы же не проглотили, например, бутерброд, и задумчиво потом его гоните по пищеводу, потом направо, теперь налево. Он как-то сам проскакивает. То есть, это врождённые формы, то, что не требуют никакого ума, ничего, достаточно захотеть есть. И таких врождённых инстинктов очень много. Самый простой, хорошо известный, когда резкий такой хлопок, вы пригибаетесь. Или бешеный воробей летит вам навстречу в лоб в подземном переходе — вы сначала отклоняетесь, а потом понимаете, что что-то пролетело. То есть, таких врождённых форм поведения у нас очень много, и они управляют движениями, реакциями.

Другая часть, огромная, это огромные наши ассоциативные центры мозга, которыми, считается, что мы думаем. Не думаем мы ими, и при первой возможности стараемся не думать никогда. Потому что, наш мозг, а сейчас об этом будет идти речь, это такое самая праздная и самая похотливая, никчёмная часть тела, которая не хочет, категорически, трудиться. Почему? Потому что, очень дорого стоит это по энергетическим затратам. Поэтому, он предпочтёт обмануть, украсть, сымитировать, но никогда не сделать. И ассоциативные центры, они возникли не для того, чтобы думать, а для того, чтобы выполнять биологические задачи.

Метаболические ограничения когнитивных процессов.Это то, почему думать не хочется, а хочется поесть, помочь маме, жене, дочери, пойти на кухню чего-нибудь помыть, только не думать, Это как раз связано с тем, что мозг устроен так, что самое затратное — это наше мышление. И поэтому, мы категорически не хотим это делать, и более того, у нас специальные вещества контролируют это, для того, чтобы мы ни в коем случае не задумывались, а только думали о приятном, то есть, о еде, размножении, и доминантности, то есть, кто главный среди всех бабуинов. Вот тогда, если вы думаете об этих трёх приятных вещах, мозг не противится. А вот если вы начинаете думать о каких-то глупостях, о гипотезе Пуанкаре, или ещё что-то, то он тут же начинает сопротивляться, и вырабатывать специальные вещества, чтобы прекратить это безобразие любой ценой.

Двойственность сознания и мышления. Ещё один аспект управления мозга, и опять сложный, говорят люди — противоречивый. Сейчас мы разберём этот аспект. Конечно, противоречивый. Вы каждый раз решаете, придя домой, отдать жене или мужу зарплату целиком, или частично. И как-то двойственность возникает в любом решении. При покупке колбасы, машины, штанов, чего угодно, при выборе семейной жизни, или работы. Это тоже аспекты управления мозга. Причём, всё, что я вам говорю, это биологические системы, которые неизбежно оказывают влияние на наш мозг, и заставляют нас принимать те, или иные решения, воздействуя на них, мы можем это менять достаточно просто.

Свобода мозга, и социальные инстинкты. Это особая часть, которая будет посвящена кратенько, тому, что у нас кроме инстинктов врождённых, как пищеварение, глотание, хождение, когда научимся, ещё есть и социальные инстинкты. У нас специальные области мозга, в которые эти инстинкты загружаются нашей средой, и дальше мы их изменить практически не можем всю жизнь. Это очень ускоряет эволюцию, но проблема в том, что носителей этих социальных инстинктов каждый раз приходится, как бы элиминировать, то есть, избавляться от инстинктов вместе с головой. Почему? Потому что, их изменить, как любые генетические инстинкты, практически нельзя. Их можно чуть-чуть подкорректировать, или заставить поступать иначе, но только заставить. И только полная смена популяционных инстинктов, то есть, следующее поколение, позволит их сменить. Чем человечество и занимается всё время, увеличивая скорость эволюции. Это отдельный тоже разговор, предваряя его.

Искусственный отбор мозга. Это то, что мы за четыре с половиной миллиона лет умудрились все эти механизмы выработать. Приведу вам пример: динозаврам для того, чтобы стать из таких небольших рептилий, потребовалось восемьдесят миллионов лет. Птицам, чтобы трансформироваться в летающих, тоже потребовалось восемьдесят миллионов лет. А мы за четыре с половиной миллиона лет мозг из трёхсот граммового обезьяньего превратили в человеческий в тысяча триста грамм. Вы понимаете, что это можно сделать только в такой селекционерской голубятне, когда голубевод будет приходить по утрам, и каждый раз сворачивать головы тем, кто недостаточно с мохнатыми лапками и недостаточно чёрненькими перьями. Скорость эволюции, которую прошёл человек в двадцать раз превышает всё то, что было до нас в природе. А это что? Это значит, что мы такие изобретательные, наш мозг такой ловкий, что мы умудряемся заниматься самоотбором. Искусственный отбор, который учинило человечество, никогда в жизни, никогда в истории Земли не был. То есть, мы сами себя умудряемся отбирать по определённым законам, о которых я могу чуть рассказать.

И дальше — направление биологической эволюции. Куда это всё идёт, зачем это нужно, и в конце концов, как это можно поправить. То есть, что сделать, чтобы окончательно не оскотиниться, поскольку направление эволюции отнюдь не позитивное. Для эволюции всё равно, она аморальна. Главное, чтобы потомки одного вида покрыли метровым слоем всю планету. Остальных надо всех уничтожить, съесть, или подчинить. Это биологический закон, и человечество по нему очень весело и дружно идёт, и всё остальное — это только вид, что этого нам не надо. Только этого и надо. Борьба между государствами, внутрипопуляционный, внутригосударственный отбор идёт по этим же принципам. То есть, системе-то с биологической очки зрения всё равно: он умный, или дурак, он образованный, или нет. Важно, чтобы у него было много потомков, и они были доминантами на этой планете, любой ценой. Всё остальное только средства.

Вот примерно об этом мы кратенько поговорим. Если будет интересно, вы зададите какие-то вопросы.

Врождённые системы инстинктов, о которых я сказал в самом начале, построены на нескольких простых принципах.
— В общем-то, все животные на этой планете хотят есть — это пищевое поведение.
— Все хотят размножаться — это единственная цель.
— И если социальное поведение есть, то это, как правило, в группах иерархические отношения, или доминантность.

Всё это построено на метаболизме мозга. Все когнитивные процессы, и вся вот эта штука, покрытая бороздами и извилинами, раскрашенная разными цветами, называемая человеческим мозгом, это реальный мозг примерно в тысячу четыреста пятьдесят грамм, средний по планете. Она на самом деле нужна для того, чтобы через вот эти вот механизмы межклеточных взаимодействий разных, реализовать эти процессы. Мозг нужен, как инструмент эволюции, а не самоцель его. Никакой исключительности у нас нет, все те же самые биологические процессы, характерные для него.

А в основе лежит метаболизм мозга, который ограничивает возможность репродуктивного поведения, если вы как следует, не поели. Вы понимаете, что с гречневой каши, даже подорожавшей, детей делать может не захотеться, потому что, для этого нужно, как минимум, оболочки у сперматозоидов, фолликулярное созревание яйцеклеток, и прочее. То есть, это обязательно. Потом репродуктивная, а уж потом можно выяснять, кто главнее на этой планете.

По этой причине в управлении мозгом участвуют две системы, которые предопределяют нашу двойственность сознания. Те древние механизмы, которые достались нам от приматов, это то, что нарисовано здесь внизу, вот эти разноцветненькие структурки, спрятанные глубоко под корой мозга, они запрятаны. Они маленькие, они всего десять процентов массы мозга, но при этом, они очень удаленькие.

— Потому что, именно они производят половые гормоны.
— Именно они контролируют механизмы агрессии.
— Именно они контролируют механизмы гормонально-регулируемых отношений.

Это сложный комплекс, потому что, туда сигналы входят от обоняния, зрения, слуха, осязания. Вообще-то, у нас восемнадцать органов чувств. Это только у журналистов пять, включая астральное. А у нас восемнадцать, это так, в качестве основных. Ещё примерно с десяток есть, те, которые более скрыты. То есть, мы на самом деле очень многие вещи с вами воспринимаем, но не осознаём как.

Приведу пример. Человек, например, воспринимает электромагнитные поля очень хорошо. У нас есть специальные металлопротеины. И если нас выдернуть из этого безобразия, в котором мы находимся, в дремучий лес, то мы отлично ориентируемся, мы всё хорошо воспринимаем. Так же, как птицы ориентируются при миграциях по электромагнитным металлопротеинам, которые в глазу. У них такая лампочка горит, и если какая-то птица заблудилась, это видимо, с тяжёлого похмелья. Потому что, не понять, куда тебе идти, когда у тебя в глазу мигает лампочка, довольно сложно. То есть, ты идёшь на лампочку, и всё. То есть, примерно так это выглядит в реальности. У нас тоже таких органов чувств полно. Мы ими пользуемся, но не понимаем, как и почему.

Начиная от половых, у нас есть вомероназальный орган, который определяет наши половые приоритеты. Который может контролировать, в том числе, и поведение толпы, если захотеть, и кончая органами, которые воспринимают рецепторы углового, линейного ускорения, ими тоже можно пользоваться. То есть, это всё приходит в те самые древние гормональные инстинктивные центры, где огромный набор инстинктов. И они нас заставляют соответственно вести себя, как животные. То есть, это возникло первым. И все люди поэтому, хотят есть, размножаться, и доминировать, устраивать свои гнёзда. Вьют гнёзда, как обезьяны, строя квартиры, дома, коттеджи и прочее.

Это древний механизм мотивации, без которого запустить никакую работу нельзя, потому что, исторически вот эта кора сверху, то, что нарисовано и покрашено зелёненьким, возникло, как инструмент для выполнения сложных функций. То есть, иначе говоря, вам захотелось размножаться во времена австралопитеков. Почётное занятие, притом, что это был райский период, когда с пищей не было никаких проблем, изобилие, рай настоящий. У всех народов есть рай. Рай, примерно, это вот времена австралопитеков, когда этот рай сформировался, и избыток пищи позволил совершенствовать как социальную структуру сообщества, так и половые отношения. Это очень важно было, потому что, эволюция. Там у женщин исчез годичный цикл, то есть, стали готовы размножаться, как угодно, из-за того, что избыток пищи. Уровень отношений очень усложнился, поскольку единственный способ отбора, это был половой отбор, все остальные проблемы решены, поел и спи. Но осталось ещё размножение, на этом была построена вся эволюция приматов в райский период.

Вот эта сложная кора большая, она стала формироваться, и это очень важно, именно в этот период активно. Потому что, возникла необходимость в сложном поведении, для которого недостаточно просто выброса половых гормонов. И это очень важно, поскольку выяснилось, что вот эта вся огромная надстройка, которой мы думаем, а думаем мы двумя центрами, ассоциативными лобными, и ассоциативными теменными центрами. Вся эта гигантская надстройка возникла-то, здесь как раз три представителя, питон, аллигатор, и варан, вид сверху на мозг. Вот из этих синеньких частей, то есть, из переднего мозга, это вот такая маленькая закладочка, вот эта вот, и слоистый компонент здесь, на уровне среднего мозга. Этим рептилии думают, а вот этим думают, когда размножаются. Именно поэтому с рептилиями нельзя в цирке-то выступать. Потому что, пока он обычной жизнью живёт, и думает средним мозгом, всё хорошо. Он поел, попил, его погладили, всё замечательно. А если он начинает думать о любви, то он отключает эту ассоциативную систему, включает переднюю мозговую, и тут уже с ним не справиться. Он просто другой. Там этих рефлексов нет, которые долгое время вырабатывались. Просто удавит и всё, артиста.

Так вот ужас-то в чём. Что вот эта надстроечка маленькая, которая возникла ещё у рептилий, она возникла, этот зачаточек, как раз из центра, который называется вомероназальный орган половой. И потом у нас превратилось вот в эту кору мозга, покрытую бороздами, извилинами. То есть, хуже произдеваться над нами эволюция не могла. Наш центр мышления сформирован на основании органа полового обоняния. Именно поэтому, человек всё время фильтрует через половую систему все формы своего поведения. Это главнейшая система управления.

Самое примитивное эмпирическое, знаете, если автомобиль новый презентуют, значит, ставят длинноногую голую девицу рядом. Ну, кажется, зачем эта девица? Причём тут автомобиль? Женщина и автомобиль, это уже подозрительно само по себе. А тут ещё и голая. Кажется, нелепость. Но, непроизвольно, поскольку вся наша кора возникла из полового центра, это надругательство над нашим сознанием, именно из-за этого такие ассоциации и вызывают, в том числе, и все продавцы автомобилей. То есть, вот эта вся штука, это разросшаяся стеночка переднего мозга рептилий. И возникла она в то время именно в связи с развитием этого органа полового обоняния.

У млекопитающих в дальнейшем, по мере эволюции, кора была лесинцефальной, как у грызунов, гладенькая, но толстая и вот эта вот шестислойная кора, которая здесь представлена, мы ей и думаем. Она очень большая, и даже у медведя она большая, у нас-то ещё больше. И она очень много ест, и в этом огромная проблема.

Из-за того, что вот эта гигантская кора потребляет невиданное количество энергии, возникает ещё один аспект управления мозгом. Мы не можем его заставить работать без пищи, а потребляет он очень много, и очень быстро. То есть, представим себе, что мы отключили мозг. На сколько? Шесть минут, в среднем. Через шесть минут начинаются необратимые изменения, через пятнадцать уже необратимые полностью. Почему? Потому что, расходы энергетические колоссальные. Мозг, будучи одной пятидесятой массы тела, потребляет, когда мы спим тихо на подушке, похрапывая, около десяти, девять, десять процентов всей энергии всего организма. Одна пятидесятая – это чудовищная машинка, даже когда спит. Ничего хуже придумать в эволюции нельзя. Только последнее столетие у нас в избытке пищи. Карточки отменены в шестидесятые, пятидесятые годы, во всех цивилизованных странах стал избыток пищи, хотя бы хот-догов.

Проблема в том, что наш мозг не знает и не ведает о том, что завтра будет пища. Поэтому, мы всё время объедаемся в прямом смысле, и остановиться не можем. Почему? Потому что, если у нас не будет пищи, мозг просто прекратит своё существование. Это непрерывный поток энергии, который на самом деле очень интенсивно меняется, и запаса всего на несколько минут, благодаря, как раз, вот этой коре, в которой у человека сидит от одиннадцати, до двадцати миллиардов нейронов. То есть, вот этот весь неокортекс с нанесёнными полями, он на самом деле одиннадцать, до двадцати в крупных мозгах миллиардов нейронов. Ещё остальное там тоже большое, но там, менее расходное по энергии. А здесь, если мозг взять, у человека выковырять, залить все сосуды пластиком, а потом все нейроны скормить добрым муравьям, то мозг всё равно останется целым. Почему? Потому что, через сто микрон находятся капилляры. То есть, энергозависимость колоссальная. И без потока непрерывного крови, мозг не работает.

Фокус ещё заключается в том, что этот самый мозг неравномерно потребляет энергию. Разным цветом показаны разные поля. То есть, те самые, которые друг от друга отличаются, как видите, по строению клеточек. На самом деле это строение связано с тем, что в разных частях мозга разные центры отвечают за слух, за движение, за зрение, даже за обоняние. То есть, много-много центров, и каждый центр, он локален. Фокус состоит в том, что у разных людей эти центры между собой могут различаться. Причём, могут различаться количественно — там в десять раз, это запросто.

Но есть центры, которые в сорок раз различаются. А есть и центры те, которые в разных мозгах разных людей у одного человека могут присутствовать, а у другого отсутствовать. Эта разница больше, чем видовая. То есть, волк от лисы отличается по мозгу меньше, чем мы друг от друга. Перевожу на язык сравнений, чтобы было понятно. То есть, во многих случаях, у одного человека одни структуры в мозге есть, а у другого их вообще нет. Поэтому, договориться, не то, что теоретически, — невозможно. Потому что, сколько бы волк с лисой не разговаривал, они договориться не смогут. А у нас большая разница, потому что, и у волка, и у лисы, как у всех псовых, у них есть все основные структуры, которые похожи чуть поменьше, чуть побольше. А у нас есть такая ситуация, что нет некоторых структур. То есть, у нас разница больше, чем видового уровня. Это надо учитывать. Если мы это не учитываем, мы никогда друг с другом не договоримся. Здесь же лежит и основа гениальности, и таланта, но это отдельный разговор, что не входит в наши сегодняшние задачи, именно в комбинации этих структур.

Продолжим. Значит, вот это самый мозг, подводя некий итог такой, финал этого всего. А здесь такой наш образ собирательный. Только у приматов, кстати говоря, пиписочка висит снаружи, это верный признак примата. У самцов у всех остальных, которые к приматам не относятся, всё убрано. Так вот, это замечательное существо символизирует, нашу биологию. И действительно, девять процентов в пассивном состоянии мозг потребляет. Чего? Кислорода, воды, и электролитов, белков, жиров и углеводов. При этом, не просто так здесь сделаны границы.

Наш мозг, ещё есть одна его особенность, очень печальная — он является инородным телом для остального организма. Если когда-нибудь наша иммунная система добирается до нашего мозга, начинается аутоиммунный процесс, который наш мозг, как хорошую большую занозу начинает отторгать. Аутоиммунные заболевания составляют целый класс медицинских проблем, и в случае пробоя гематоэнцефалического барьера, то есть, его нарушения, человек живёт всего несколько часов. Так что, мы мало того, что содержим эту дорогую, никчёмную вещь, де ещё, и она может в любой момент нас самих уничтожить, потому что, она рассматривается организмом, как инородное тело.

Так вот, это инородное тело замечательное, оно потребляет до двадцати пяти процентов всей энергии организма, если мы задумываемся о чём-то. Например, вы весите семьдесят килограмм и двадцать пять процентов всей энергии потребляется мозгом. Почему? Когда он работает интенсивно, именно здесь зарыта важнейшая особенность человеческого поведения. Мы так не хотим работать, что готовы заниматься чем угодно, только не думать. Это краеугольный камень нашей биологии. Это очень хорошо для эволюции. Это позволяет нам друг друга уничтожать быстро, и эффективно. Потому что, эти ещё даже сообразить не успеют, как уже их нет. То есть, это эволюционный механизм. Я не оцениваю ничего.

Ещё раз повторюсь, то, чем я занимаюсь, нет оценочных критериев, есть констатация событий. А вот констатация такова, что в результате того, что у нас в возбужденном состоянии мозг потребляет очень много энергии, всё человечество без исключения пытается сделать всё, что угодно, чтобы он не работал. На этом построена, кстати говоря, система управления очень эффективная. Если вы предлагаете готовые решения, то что? Мозг начинает экономить энергию, и опускается к девяти процентам. Хорошо это? Чудесно. На этом построены все религии мира. Вы говорите человеку: «Не надо ни о чём думать, у вас есть набор». Чем более подробный набор религиозных приёмов, тем меньше он думает, тем ближе к девяти процентам. Нирвана, это когда вообще не думает ни о чём. Вы посмотрите, какие сейчас религии процветают? Те, у которых расписано каждое движение. Пожалуйста, тот же ислам. Отличная вещь. Христианство было раннее, когда оно было успешно, и когда оно подавляло всё вокруг себя, оно было таким же точно. Там было расписано всё буквально по дням. И все стремились не совершить семь грехов в день, но всё равно, получалось больше семидесяти, ну это известные теологические споры.

Так вот, всё это построено на том, что если ты придерживаешься алгоритма, на этом построена государственная система вся: вам предлагают в обмен за вашу свободу элемент снижения индивидуальных затрат на мышление. И вам не надо думать, хорошо, или плохо. Вы принимаете готовые решения, и за это расплачиваетесь тем, что мозг вам при приближении к девяти процентам. У вас уже внутри мозга выбрасывается серотонин, он отличается очень немного, кстати говоря, от ЛСД, так, для справки. Тут же эндорфины выливаются, и вы получаете райское наслаждение. Мозг говорит: «И не делай ничего в будущем, не нужно. И так будет хорошо». То есть, в мозге есть специальные наркотические механизмы поддержания именно такого поведения, бабуинского, а не человеческого. То есть, это закон природы. С этим можно спорить, придумывать что-то, но, в основном это используют, как я и говорил, для организации религиозных всяких культов, для государственной системы очень удобно, Рим на этом стоял. И многие, многие социальные объединения, причём, чем более жёсткие, тем эффективнее. Понятно, ты вообще ни о чём не думаешь, только слушаешься жёстко, у тебя максимальное количество наркотиков в мозгах, энергетические затраты на нуле, и ты совершенно счастлив. Вот, упрощённая схема. То есть, это архаичный приём чисто эмпирически используется человечеством для управления большими популяциями.

Я с вами говорил про еду и про общую энергию, но, три раздельных канала:
— Один — вода и электролиты.
— Другой – еда.
— И третий — обмен кислорода. Кислорода вообще потребляет мозг в норме тридцать процентов, а когда уж очень активно думает, и вы его очень активно используете, там может повышаться существенно больше.

Работает машинка следующим образом. Вот эта кора, которая у нас покрывает мозг, она питается, но не напрямую. Представляете, такой энергетический обмен, а при этом мозг – инородное тело. Туда же надо не только двадцать пять процентов колбасы доставить. Надо же и какашек двадцать пять процентов оттуда вывести. Он же ещё и осуществляет дефекацию с той же интенсивностью. Поэтому, когда вы скрипите мозгами, не забудьте, что в туалете двадцать пять процентов результатов вашего мышления, в прямом смысле этого слова.

То есть, вот этот метаболизм весь проходит через специальный барьер, который здесь нарисован зелёненьким. И это очень важно, он замедленный. То есть, он идёт медленно, но непрерывно. И любые задержки катастрофичны. То есть, сначала еда передаётся в глиальные клетки, потом нейронам продукты дефекации в обратную сторону. Совершенно независимо электролиты и движение воды независимо от пищи. Я, почему об этом говорю? Потому что, очень часто возникают проблемы.

Если человек не поел, или не попил, то мозг начинает действовать очень подло. Вот, например, нам всем хочется пить, рано или поздно. Бутылочки есть, везде стоят. Это в чём дело? Дело в том, что у нас мозг, у нас не могут сохнуть губы, вы понимаете? Вы бы утратили возможность ими пользоваться. Это мозг создаёт внутри себя иллюзию, в которую вы верите, что у вас всё пересыхает во рту. Небольшое подсыхание — и ваш эпителий реально слущится, и будет восстанавливаться месяцами. А вам хочется пить, потому что, мозг не может вам объяснить, в силу нашей бестолковости, что вам хочется пить. У вас возникает иллюзия, что у вас сохнут губы, или сохнет во рту. И вы идёте и ищите. То есть, очень много мотивов нашего поведения, на этом ярком примере показываю, являются фантомными. И надо сказать, что такие же фантомы можно загружать и извне. И тогда человек будет испытывать те самые чувства, которые вы сможете ему внушить. Как? Это уже отдельный разговор. Но, тем не менее, на этом примере, я говорю, что даже фундаментальные механизмы питьевого поведения построены на моделировании фантомного чувства.

Значит, вот эти все метаболические процессы, они очень важны для человеческого мозга, и сказываются на тех, кто думает, и тех, кто не думает. Ну как вы понимаете, это сосуды мозга, то есть, взяли мозг после того, как он оказался усопшего человека. Мозг растворили специальным способом, а сосуды разложили так, растянули. Поступает кровь в сосуды мозга человека вот по этому кругу, значит, снизу, из сонных артерий, и расходится по сосудам. Вот это обычный извозчик, а это — профессор математики одного из высших учебных заведений, Некрасов, такой известный преподаватель математики, специалист. Видите, они умерли в одном возрасте, но фокус состоит в том, что один пользовался своим мозгом, а другой нет. То есть, мозгом пользоваться вредно, поскольку он сопротивляется, и не хочет работать. И это в систему управления входит. То, что я вам рассказывал, поднимать до двадцати пяти процентов расходы мозга очень накладно. Но, профессор математики баловался этим делом всю жизнь в силу обстоятельств разных. И видите, что у него произошло с сосудистой системой? Умерев одинаково с этим извозчиком, он оказался более сохранным, мозг, и более сохранна сосудистая система. Это очень важно в качестве, в том числе, управления поведением взрослых людей, или пожилых. Почему? Потому что, нейроны сами по себе почти не умирают.

Наш мозг после пятидесяти лет худеет за десять лет на тридцать грамм. И к восьмидесяти, например, может потерять до ста грамм за жизнь. Это много, если у вас тысяча триста. А если у вас тысяча грамм? Это уже очень заметно, десятая часть. То есть, нейроны погибают, конечно, всю жизнь, но в основном из-за нарушения сосудистого кровообращения мозга. Здесь показано, что как раз, если вы будете пользоваться головой, и тратить иногда хотя бы по двадцать пять процентов энергии на его интенсивную работу, то сохранность вашего мозга будет намного лучше. Кстати говоря, те, кто не пользуется мозгом, у тех развивается импотенция, а у женщин фригидность. Пользуйтесь, хотя бы, чтобы сохранить какие-то остаточные удовольствия. Мне кажется, это полезна вещь, и хороший стимул. То есть, иначе говоря, те метаболические события, они с возрастом, через десятки лет они сказываются индивидуально. И конечно, сравнивать профессора математики довольно сложно.

Теперь перейдём к болезненной стороне этого вопроса, а именно к двойственности сознания о которой я говорил, отмечая в начале лекции наш лекционный план.
Двойственность сознания связана с тем, что у нас внутри та самая лимбическая система, о которой я вам говорил, то, что нам досталось от рептилий связана с органом полового обоняния и контролирует наше основное биологическое поведение. Оно сохранилось у нас с вами. Это мозг человека — вид снизу (на рисунке). Здесь компоненты этой системы: сосцевидные тела, и обонятельный бугорок, и обонятельный лук, и прочее всё. Это древнейшая система, которая снаружи обросла большим неокортексом или мозгом с бороздами и извилинами.

То есть, эта конструкция составляет то самое инстинктивное «хочу». Все ваши желания, которые вы проснулись утром и вдруг чувствуете, что чего-то хотите, а чего-то не хотите. Это немотивированное «хочу», так характерное для пубертатных девочек оно обычно проявляется в нестабильности поведения, кстати, это очень хорошо объясняется, известно, на чём построено можно прогнозировать. С тем, что этот весь комплекс большой в том числе и такая штука как эпифез, который Декарт считал центром души, ассиметричный орган в нашем мозге тоже нейрогормональный.

Вот эти все нейрогормональные центры, управляющие нашим инстинктивным и врождённым поведением, соотносятся с этой корой через поясную извилину, жёлтенькую. То есть между ними идёт как бы всё время борьба. Вы внутри себя говорите «я хочу», «хочу есть, пить, спать, не ходить на работу, не чистить зубы, не расчёсываться и вообще не мыться», и лежите на диване. Это те животные начала, которые вы получили в виде врождённых форм поведения. А им противостоит как раз вот эта самая кора с бороздами и извилинами, где в ассоциативных зонах характерных для человека. То, что мы называем оссоциативными зонами, сидят центры в которые загружены социальные инстинкты в соответствии с вашим этническим происхождением, популяции в которой вы росли, кругом общения, воспитанием в детском саду, в школе. И между этими вещами происходит вечный конфликт, то есть двойственность сознания.

В вас сидит такая большая, хвостатая, лохматая и вонючая обезьяна, которая говорит: «Я хочу это». А с другой стороны у вас есть набор кортикальных инстинктов социального происхождения, то, что мы называем разумом, рассудком, социальными отношениями, который сидит в коре и между ними существует баланс. За счёт этого баланса у нас всё время двойственность принятия решения, а если речь идёт о гениальном человеке, то и тройственность, потому что в эту всю историю встраивается цепочка центров, которая определяет его гениальность или талант, это отдельный разговор, но бывает такая ситуация и похуже. То есть гении, почему они такие плохенькие на голову, с неустойчивой психикой, — есть для этого структурные основания. Но у каждого из нас есть основания мучиться двойственностью сознания именно из-за баланса между этими структурами.

А теперь посмотрим, как же эта бедная штука работает, как она нами управляет. Управлять нами она может отвратительным самым образом. Вот это рассудочная часть, а это часть врождённая и здесь начинаются ужасы. Как можно управлять пубертатным подростком с помощью разума? У кого есть дети, тот знает, с ними можно, конечно, поговорить, но довольно бесполезно. Почему? Потому что в лимбической системе, то есть то, что в психологии называют подсознанием, работают половые центры, половые гормоны, и вы не можете справиться, потому что цели репродуктивные у человека – размножиться, и поэтому доводы разума не работают, плохо работают.

Кроме этого лимбическая система держит под эмоциональным контролем весь мозг: гормоны выработались, попали в кровь через гипоталамус, через гипофиз, вернулись назад в мозг и подчинили его своему действию. И мозг начинает работать как игрушка в руках своих гормонов, справиться очень сложно. Кроме этого инстинкты все врождённые сидят в лимбической системе, ничего сделать нельзя и самое главное, что нет адаптации. Вы можете бить, сажать в клетку этого подростка пубертатного, но ничего не получится: гормоны будут вырабатываться всё с новой и новой силой, и всё больше и больше подчинять себе мозг, пока это не пройдёт.

Как происходит пубертатное созревание это отдельный и довольно долгий разговор, но там всё досконально известно: и причины перепада настроения и скачки, и прочее — всё можно очень подробно разобрать. Но самое главное это то, что лимбическая система составляет только 10% массы мозга. Очень мало энергии на её содержание. Очень выгодно быть бабуином особенно в подростковом возрасте — это ничего не стоит, это чудесно, всё это замечательно. Потому что затраты минимальные, практически энергетическая независимость. Какая-нибудь девочка, которая весит на гране анорексии, когда съела шоколадку и больше ничего — ей не нужно ничего на содержание этой «машинки», которая заставляет её заголять юбку, задирать юбку и бегать без шапочки по улице. Там всего 10%, действительно не надо, зачем тут думать, и так всё ясно. То есть с другой стороны неокортекс, у которого 80% массы мозга, адаптивность социальная, энергетическая зависимость и плюс всё время задолженность по еде — надо всё время кормить, конечно, это плохо работает.

Классический пример, связанный с лобными долями, это анорексия. Вообще лобные доли, о которых мы с вами говорили, они располагаются вот здесь, вот эти части конкретно, надглазничные — борозды надглазничные центры. Это центры, то чем психологи, почему-то называют, что мы этим думаем. Сейчас я объясню — вам станет смешно.

Эти области возникли и сформировались у приматов не для того, чтобы думать, а для того, чтобы заниматься только одним – делиться пищей. У кого есть собака дома или хотя бы ходили в гости, тот знает, что если даже самой любимой собаке, самой заласканной, самой зацелованной псине дать вкусную кость, то ты её потом не отнимешь. Быстрее всего она загрызёт собственного хозяина за эту кость, потом будет, конечно, страдать, но всё равно покусает. В чём дело? Животные не могут делиться пищей. Это преимущество получено человеком в результате колоссальных эволюционных усилий и невиданных затрат, которых не знала история эволюции. Наши лобные области – это тормозные центры, чтобы делиться пищей в неродственной популяции. Дураку понятно, что вы своему ребёнку дадите вкусный кусочек. Правильно, это если вы не о ребёнке думаете, а о своём геноме, — это культ личности в чистом виде, доминантности. Вы выкармливаете детёныша, чтобы любой ценой перенести свой геном в следующее поколение и сказать: «А вот у меня перенесён, а у вас у всех не перенесён. Я гарантирую: ещё и внука буду кормить лет до пятидесяти, если жизнь позволит и буду выкармливать, чтобы и он размножился». Это чистый бабуинизм в чистом виде. Перенос генома в следующее поколение, ничего человеческого нет.

А вот делиться пищей с неродственными особями в популяции это архисложно, попробуйте отдать любимый Мерседес соседу, который нуждается в поездке на дачу, даже одной. Я что-то мало сталкиваюсь с такими пацифистами, не хочет никто давать свой Мерседес, делиться, это почти тоже самое. В чём дело? И вот чтобы хотя бы делиться в популяции пищей у нас возникло в результате сложного искусственного отбора, который ещё раз говорю это тоже отдельный разговор, вот эти лобные области. Результат: мы получили болезнь чисто человеческую – анорексия.

Отказ от пищи это что такое? Девушки не едят, не едят, худеют, скелетизируются так, становятся симпатичными, около сорока килограмм и после этого они отказываются от пищи.
В чём дело? Активная работа огромных тормозных областей, которые возникли как результат человеческой эволюции, тормозит принятие пищи и ничего сделать нельзя, они так и умирают, хотя их легко вылечить если не очень впадать в гуманизм, то берётся скальпель через височную кость заходится вовнутрь и подрезается на 5-7 мм лобная область, снизу ножечком. Это называется психохирургия, которой как будто у нас не занимались, что является чистой ложью, у нас даже монографии выходили на эту тему, которые можно купить в букинистическом магазине, никаких секретов. Эта психохирургия замечательная, она как раз давала этим женщинам шанс на выживание. Они после такой операции начинали есть, восстанавливали вес и прочее. Сейчас эти операции из-за гуманизма запрещены, поэтому они все умирают. Мне кажется, что это несколько странно.

Вот вам пример того, как чисто человеческие лобные области, которые заточены были на нашу эволюцию, которой в животном мире не было, связанные с обменом пищи и между неродственными людьми, и привели.

Во-первых возникла огромная лобная область, которая оказалась потом пригодной не просто для торможения, но и для мышления. Женщины эти области используют по назначению, потому что эти области возникли эволюционно, как способ заботы о потомстве, это чистая правда, я не издеваюсь и не посмеиваюсь ни над кем. Геном тех женщин передавался наиболее успешно, которые как можно дольше заботились о своих потомках, кормили их до сивой бороды. Чем они дольше кормят и заботятся, тем естественно больше шансов перенести геном в следующее поколение. Для того, чтобы так себя вести, женщины те, которые не заботились, соответственно их потомки элиминировались, кто заботились – оставались. То есть женская забота о потомстве постепенно превратилась в эти гигантские лобные области.

А мужикам, поскольку вы сами знаете, как они себя ведут в основном, я сам такой, не очень-то заботятся о потомстве, главное изготовить и убежать. Поэтому мужчины воспользовались лобными областями как бесплатным женским подарком эволюционным и стали придумывать с помощью этих лобных областей всякие глупости: колесо, компьютер и прочее всякое. То есть стали использовать не по назначению. Нельзя говорить, что кто-то плохой, кто-то хороший, просто женщины их используют, а у мужиков это — бесплатный презент, бонус такой. Поскольку мы один вид и нуждаемся друг в друге, вот так получилось.

Это вам пример того, насколько значима и лимбическая система, которая контролирует поведение человека и неокортикальная часть, которая тоже на самом деле воздействует на наше поведение, регулирует мозг современного человека очень сильно. И мы можем вмешиваться в эти штуки не только с помощью психохирургии, но и других более доступных способов.

Два слова я скажу о свободе мозга и социальных инстинктов.
Дело в том, что приобретение важнейшее человечества для управление мозгом это была его независимая эволюция, то есть автономизация. Это что значит? То, о чём я чуть-чуть говорил в самом начале, о том, что мы представляем собой единый вид. Действительно, за исключением южно-американских некоторых индейцев, некоторых пигмеев и бушменов, с которыми не получается плодовитого потомства, мы разные виды, как и не получалось с тасманийцами. То есть это следы ещё эректоидных миграций, когда наши предки примерно два с половиной миллиона лет назад расселялись по этой планете. Так что неправда, что мы можем со всеми легко смешиваться, но есть, но это мало следов популяции, можно не учитывать, пренебречь, как в любом деле.

В основном мы можем давать плодовитое потомство почти со всеми, иногда не сразу, иногда надо потренироваться, но, тем не менее, это получается регулярно. При этом что получается? У нас тело едино, а мозги разные, вот тут мы возвращаемся к тому с чего начали. Вот эти поля, которые были нарисованы на красивой картинке, раскрашенной боковой поверхности мозга, они на самом деле и меняются — их размеры и объём являются той самой основой, которая позволяет человеку независимо эволюционировать. Что получается? Раз у нас вот эти поля,
их размеры могут различаться обычно в 3-4 раза, в некотором случае подполя в 40 раз. В 40 раз. То есть даже такие разницы количественные чисто, не качественные приводят к тому, что люди очень разные. А это значит, что можно вести отбор очень по-разному: один одно может, а другой не может. Поставьте того, кто у вас востребован в условии процветания, чтобы он хорошо жил, хорошо питался, имел большую зарплату, имел большой дом, имел много детей, и вы через 2-3 поколения получите совершенно другую популяцию. Это как раз искусственный отбор мозга, при этом все как бы родственники и представляют один вид, но человечество регулярно культивировало популяции обладателей определённых конструкций мозга.

Приведу вам классический такой пример, очень не понятный. В таких людей, способных к такому творчеству инженерному было очень мало в XIX веке, возникла гигантская проблема. Начали строить университеты, стали пытаться образовывать, набрали людей. Через три поколения что произошло? Кроме научно-технической революции и начало XX века мир изменился абсолютно. Эти люди, когда достигают 15% населения, они приходят к власти и подминают всё под себя, вот и всё.

То же самое вся аристократия, которая культивировалась, как люди с определёнными способностями, необходимыми для государства, они культивировались и отбирались по определённому принципу мозга. Если этого не делать сейчас, то произойдёт примитивизиция, что происходит во всём мире, то есть мы вернёмся на круги своя, на 150 тысяч лет назад, даже хуже.

То есть человечество всю жизнь культивировало людей с определёнными способностями, не понимая этого. Просто инженеры хорошие нужны, давайте их размножать, давайте им создавать условия, давайте их отбирать. Хорошо известно, здесь нет никаких секретов о том, что не все люди обладают одинаковыми способностями. Я надеюсь в этом не надо никого убеждать. Эти разные способности позволяют одним учиться в Бауманском институте, а другим с трудом закончить ПТУ или кулинарные курсы. И винить их не в чем, они не плохие, не хорошие — они разные, эта разница сидит в мозгах, при этом дети могут быть у всех от всех, пожалуйста. То есть это к чему я веду? А к тому, что у нас эволюция мозга, церебральный свой сортинг по результатам проводился человечеством на протяжении сотен тысяч лет. И мы внешне менялись не сильно со времён кроманьонцев и неандертальцев, мы не сильно поменялись анатомически.

Английская газета опубликовала изображение неандертальцев в большом количестве восстановленных по черепу, и попросили написать, кто видел их. Пол Лондона написало, сказали: «Вчера видели этого, а это видели вчера». Это был не только Абрамович. Иначе говоря, по фенотипу проявляются, действительно мало изменились, но мозг совершенно другой. Мы так жестоко бескомпромиссно отбираем мозг, что в результате произошло разделение эволюционного процесса. Тушка тела сама по себе эволюционировала, эволюционировала очень мало надо признать, а мозг эволюционировал очень быстро и очень интенсивно, который мы сами отбирали. А тех, кто не годился, тех мы с помощью изобретения французского врача под названием гильотина, проводили физический отбор.

И человечество этим занимается и сейчас. Что произошло на Украине – пожалуйста, классический пример. За 23 года их мозги заполнили те самые ассоциативные области системами социальных инстинктов, которые выбить не можете. Есть единственный способ, причём и для властей Украины, и для всех остальных — этих людей гильотинизировать, что и происходит. И пока их не уменьшится число до социально не значимого уровня, это всё будет всплывать, вы не можете изменить их социальные инстинкты для которых есть специальные области мозга из которых потом не выбьешь, он может только спрятаться, имитируя другой образ жизни. Всё, нельзя.

Те же самые французы, они почему устраивали трёхэтажные виселицы или гильотины? От хорошей жизни? Да потому что каждый раз, когда они выращивали очередную популяцию этих безумцев, Бог знает на каких идеях, им приходилось потом что-то с ними делать. Обычно делали способом декапитации, никто ничего другого не придумал. Носительство социальных инстинктов столь же незыблемо и твёрдо, как и врождённые генетические контролируемые инстинкты. Ничего не сделаешь.

Получается так, что у нас мозг эволюционировал независимо, всё было чудесно, но пока у вас цели хорошие. А если цели плохие? Никаких проблем тоже нет, поскольку внегеномное наследование социальных инстинктов… Они сложные просто, их нельзя с помощью десяти нейронов передать, как помахивание крыльями бабочки или биение хвоста головастика (там всего два нейрона встраивается), надо что-то посложнее. Тогда — внегеномное наследование.

Вот вся наша система образования, обучения, воспитания, это что такое? Это внегеномная передача инстинктов в области мозга, которые для этого приспособлены, которые прошли эволюционный отбор нами самими, искусственный отбор, как тот самый злой селекционер в голубятне. Дальше эти системы загружаются — очень простые, очень понятные, чем проще, тем лучше: иногда религиозные, хотите культурологические, хотите историю привейте любую, да что хотите — пустая голова. По Шопенгауэру, ничего в ней не возникнет, кроме желания поесть и размножиться, поэтому нужно чем-то заполнить — заполняется окружающей средой.

Внегеномное наследование это ещё один способ ускорения эволюции. Представляете, как замечательно? Вам понадобилось 10 миллионов человек, которые верили бы в то, что если приложиться к телевизору левым ухом, то отрастёт правая нога — пожалуйста. Вы объявляете это, показываете очередного Кашпировского. Он заклинает их. Система больших выборок. У вас такие появляются. Вы их обучаете в течение 10 лет, а потом бросаете для борьбы с теми, у кого отрастает левая. Нормально всё вроде бы, но единственная проблема: потом придётся уничтожать. Надо заранее… Хорошие опытные политики, эмпирические, особенно в Древнем Риме, они это понимали. Они обычно как? Сделали легион, он выполнил свои задачи, подготовили, а потом куда-нибудь в такое место, откуда они не возвращаются больше никогда.
То есть система примерно такая.

Этим внегеномным наследованием очень легко можно управлять любой популяцией. Вопрос времени: нужно пять-семь лет, чтобы обработать как следует. Тогда уже у пяти-, десятилетних сформируются в мозге те самые социальные инстинкты, которые можно потом использовать. То есть в результате ускоряется эволюция. Обращу внимание: пока человеческого ничего нет — одно безобразие. Эволюция-то ускоряется, но цели её, они же к нам не имеют никакого отношения.

Приведу пример результатов этих процессов. Вот это латеральная поверхность мозга орангутанга. Я надеюсь, вы знаете, что высшие приматы разговаривают языком глухонемых (гориллы). Причём у них есть отвлечённые понятия. Их на синтезаторе, на компьютере учат речь распознавать. Они спокойно общаются. У них есть отвлечённые понятия. Не надо, что мы такие хорошие умные, у нас есть такие тонкие вещи, например, сопереживание. Сопереживают они так же точно. Я не буду говорить про альтруизм животных — это отдельная тема. Но обезьяна, горилла смотрит телевизор, видит лошадь запряжённую, и она говорит экспериментатору языком глухонемых: «У этого зверя (понятие «зверя» у них есть), в зубах железо, ему больно». Нормально? Это при весе мозга в 300 граммов.

Кстати говоря, был такой Карл Фохт в XIX веке, который собрал все наблюдения за малоголовыми, то есть людьми, у которых мозг не достигал 400 граммов, то есть равнялся мозгу современных приматов. Многие из них говорили, курили, работали, даже могли смеяться шуткам и прочее. Это к вопросу о том, что у нас с животным миром граница-то очень размыта.

Так вот, что у человека в результате вот этого самого отбора, о котором я говорил, произошло? Вот сорок шестое поле, посмотрите, у человека и у оранга, или десятое: здесь и здесь — понятно по размеру. То есть у нас шла дифференциальная эволюция по тем областям, которые являются чисто человеческими. Они определяют наше поведение, отличают его. Именно они контролируют в первую очередь способность делиться пищей, проявлять какие-то человеческие качества. Но ужас в том, что у разных людей оно может различаться почти в 10 раз, поэтому один будет делиться, а другой — нет. И нельзя сказать, что он себя плохо ведёт. Он ведёт себя в соответствии со своим морфологическим строением мозга, то есть он ведёт себя естественно. Доказать ему, что он ведёт себя нехорошо, будет невозможно. То есть, таким образом, в процессе эволюции от ближайших наших родственничков эти области увеличились соответственно в 10 и 40 раз.

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Свитов Сергей
Статью разместил: Свитов Сергей
Свитов Сергей – Ученик Воронежского Института Практической Психологии и Психологии Бизнеса. Рассматриваю психологию как реальный инструмент изменений и приобретения навыков. Если рассматривать психологию как "супчик для души", жевания соплей, и сантименты, то результаты будут носить случайный характер. Ищите меня в ВКонтакте!

Есть что сказать по теме, оставь комментарий:

Уведомление
avatar
wpDiscuz

Есть что сказать по теме, оставь комментарий:

Есть что сказать по теме, оставь комментарий: