Механизмы адаптации у животных (телепередача Гордон №322)

Как формируется интеллект животного и что важнее в этом процессе — врожденные задатки или приобретение опыта? Какую роль играет страх перед человеком в формировании поведения животных? О механизмах адаптации бурых медведей в природе — биологи Валентин Пажетнов и Инга Полетаева.


Материалы к программе:

Из книги Л. В. Крушинского «Биологические основы рассудочной деятельности» (М., 1986):

Значение генетики для анализа формирования интегрированного поведенческого акта. Ч. Дарвин, рассматривая причину целесообразности инстинктов, указал на естественный отбор как на направляющую причину их возникновения и развития. После Дарвина изучение поведения шло по четырем основным направлениям. При помощи зоопсихологического метода проводилось описание всего многообразия поведения животных, связанного в основном с обучением. Физиологический метод позволил вскрыть ряд закономерностей, лежащих в основе механизма поведения. Сравнительное изучение поведения животных в естественных условиях (этология) дало возможность рассматривать поведение в качестве признака, используемого для систематики. Этология открыла новые закономерности, лежащие в основе общественных отношений у животных. И наконец генетический метод исследования позволяет наиболее четко отдифференцировать отдельные элементарные реакции поведения из комплекса сложных поведенческих актов.

При изучении поведения можно выделить три основных элементарных типа поведенческих актов.

1. Инстинкты. Адаптивные, шаблонно выполняющиеся акты поведения, которые проявляются в ответ на воздействие специфических (ключевых) раздражителей внешней среды. Характерной особенностью инстинктов является то, что они, как правило, осуществляются при первой встрече животного со специфическим раздражителем. Однако в некоторых случаях они могут проявляться спонтанно.

2. Акты поведения, сформировавшиеся на основе обучения. Характерная особенность поведения этого типа — необходимость повторяемости определенной ситуации, в которой осуществляется поведенческий акт. В результате такой повторяемости поведение приобретает адаптивный характер. Наиболее полно изучены условные рефлексы — одна из форм обучения.

3. Элементарная рассудочная деятельность. При ее помощи может осуществляться адаптивное поведение при первой встрече животного с многообразием внешнего мира. Основная особенность рассудка — эвристическая форма поведения.

Все эти три основных типа поведенческих актов тесно взаимодействуют друг с другом. Однако в каждом конкретном случае удельная масса каждого из указанных типов поведения может быть различна. При генетическом анализе поведения особенно важно знать, какой тип поведения изучает экспериментатор. Необходимо учитывать и норму реакции каждой категории поведения. Инстинкты и акты поведения, осуществляющиеся на основе обучения и элементарной рассудочной деятельности, имеют разные нормы реакции. Понятие о норме реакции — основное положение генетики, с позиции которой рассматриваются взаимоотношения индивидуально приобретенного и врожденного в формировании фенотипа. Понятие о норме реакции снимает вопрос о том, какие факторы — генотипические или средовые — имеют большее или меньшее значение в формировании признаков организма. Наследуются не определенные признаки организма, а лишь определенные нормы его реакций. Генотип не меняется под влиянием внешней среды в процессе онтогенеза. Различия между отдельными особями обусловливаются модификациями, которые возникают в пределах разных норм реакций организмов. Фенотип формируется в результате взаимодействия генотипически обусловленных норм реакций и тех внешних условий, в которых развивается животное. Вопрос может стоять только об удельной массе генотипических и средовых факторов в формировании того или другого признака.

Понятие о норме реакции оказалось весьма плодотворным при рассмотрении роли врожденных и индивидуально приобретенных компонентов в формировании поведенческих актов. Однако рассмотрение закономерности формирования поведенческого акта не исчерпывается вопросом о взаимоотношении врожденного и индивидуально приобретенного в онтогенезе. Нормы реакции каждой из трех элементарных категорий поведения обусловливают относительную роль врожденных и индивидуально приобретенных компонентов в формировании поведенческого акта.

Совершенно очевидно, что в процессе филогенеза происходит существенное перераспределение удельной массы инстинктов, обучаемости и рассудочной деятельности. На ранних этапах филогенетического развития поведение формируется под ведущим влиянием инстинктов. Но мере дифференциации нервной системы помимо инстинктов большую роль в адаптивном поведении начинают играть различные формы обучения. Дальнейшая дифференциация конечного мозга в процессе филогенетического развития приводит к тому, что элементарная рассудочная деятельность животных начинает играть все большую и большую роль в их поведении. И наконец, у человека рассудочная деятельность оказывается основным компонентом, определяющим его поведение.

Как же следует рассматривать различные формы поведения под углом зрения предложенной схемы архитектоники поведенческого акта?

Очевидно, что поведение — это сложная интегрированная форма деятельности организма, основанная на взаимодействии инстинктов обучения и рассудочной деятельности. В зависимости от генетически обусловленной нормы реакции каждой из этих групп поведенческих актов под влиянием внешних условий происходит окончательное формирование наиболее адаптивного поведения.

Нами было введено понятие «унитарной реакции» поведения в новой для организма ситуации. Унитарную реакцию можно определить как целостный акт поведения, формирующийся в результате интеграции составляющих его компонентов: инстинктов, обучения и элементарной рассудочной деятельности. Соотношение указанных компонентов не является строго детерминированным. Оно в огромной степени определяется уровнем филогенетического развития организма и теми модификациями, которые в пределах норм реакции генотипа способствовали адаптации животного к конкретным условиям его существования.

Сложные формы поведения, построенные из отдельных унитарных реакций, обеспечивают основные биологические потребности организма. Можно выделить следующие наиболее общие биологические формы поведения: пищевую, оборонительную, половую, форму поведения, связанную с заботой о потомстве, а также форму поведения потомства по отношению к родителям. Две последние формы — частный случай весьма многообразного поведения, связанного с внутригрупповыми отношениями в сообществах животных. Почти во все формы биологического поведения в качестве непременного компонента входит ориентировочная реакция.

В относительно простых формах биологического поведения, например оборонительного, основными элементами являются агрессия и трусость. Выражение каждой из этих реакций зависит от генотипически обусловленной нормы реакции организма и тех внешних условий, в которых сформировалось его поведение. Однако в осуществлении оборонительного поведения у животных в зависимости от высоты дифференциации конечного мозга элементарная рассудочная деятельность может оказать ведущее влияние на тактику выбора решения при избегании опасности или нападения. В обобщенной форме можно сказать, что чем выше уровень элементарной рассудочной деятельности животных, тем пластичнее и адаптивнее любая унитарная реакция, а следовательно, и любая биологическая форма его поведения.

В процессе антропогенеза параллельно с колоссальным увеличением роли рассудочной деятельности в формировании поведения возросла роль общественных отношений в групповом поведении прогоминид. У человека социальные факторы играют решающую роль в его поведении. Поэтому мы считаем целесообразным охарактеризовать архитектонику поведения человека как социально-биологическую. Говоря об уникальной роли социальных факторов в формировании поведения человека, мы в то же время подчеркиваем, что человек продолжает оставаться биологическим организмом со всеми присущими ему физиологическими, биохимическими и генетическими закономерностями. Поэтому при рассмотрении общих схем поведения мы не имеем права исключать человека как биологическое существо из этих схем. Но нужно постоянно помнить, что человек благодаря сложной системе общественно-трудовых отношений и речи стал человеком, а животные продолжают оставаться животными.

Из книги З. А. Зориной, И. И. Полетаевой, Ж. И. Резниковой «Основы этологии и генетики поведения» (М., 1999):

Наибольшее внимание этологов привлекает формирование разных типов поведения: в частности, в какой степени те или иные элементы поведения являются врожденными, т. е. проявляются без специального обучения, а какие приобретаются в процессе обучения или тренировки.

Результатом накопления знаний о закономерностях развития поведения у животных разных таксономических групп, а также бурной полемики середины нашего века, получившей название «nature-nurture controversion», было формирование современной эпигенетической концепции, постулаты которой учитывают как генетическую преформированность поведения, так и формирующую роль внешних условий.

Известны две большие категории видов птиц и млекопитающих, различающихся по типу развития. У птиц они именуются «птенцовыми» и «выводковыми» видами, а у млекопитающих — незрело- и зрелорождающимися. Детеныши первых характеризуются большой зависимостью от родителей в первый период после рождения, тогда как потомство вторых — сразу достаточно самостоятельно и обладает значительным числом «готовых» поведенческих реакций уже в первые часы после появления на свет. В раннем детстве практически у всех видов животных существуют так называемые критические периоды, когда молодой организм для нормального хода процесса развития должен испытывать определенные воздействия среды. Наиболее известным примером этого феномена является запечатление, или импринтинг.

Запечатление, или импринтинг. Импринтинг исследовали главным образом у выводковых и зрелорождающихся видов, поскольку многие элементы поведения, «уже готовые» сразу после рождения, позволяли более надежно оценивать реакции животных. Однако сходные с импринтингом явления наблюдались и у незрелорождающихся животных, например реакция следования за матерью, хорошо известная у копытных, землероек и даже у бурого медведя. Запечатление считается специфическим видом обучения, очень важным для формирования в онтогенезе индивидуальных адаптации. Оно заключается в том, что молодое животное или птица начинает следовать за тем животным (или предметом), которые попали в поле его внимания в первые часы после появления на свет. Как говорит об этом Д. Мак-Фарленд (1988), импринтинг — это «…совершенно неразборчивая привязанность к движущимся объектам».

К. Лоренц о проблеме соотношения врожденного и приобретенного. Некоторые общие соображения о соотношении врожденных и приобретенных компонентов в эволюционных преобразованиях поведения животных были высказаны К. Лоренцом в книге «Эволюция и модификация поведения». Ученый предположил, что совершенствование поведения в эволюции может идти по двум путям.

Первый из них связан с повышением в репертуаре поведения удельного веса специализированных и жестко запрограммированных реакций типа врожденных завершающих актов. При таком типе организации поведения способность к обучению в определенной степени ограничена, а спектр приобретаемых реакций может быть относительно узким. Второй путь эволюционного совершенствования поведения — расширение возможностей индивидуальной адаптации за счет расширения диапазона возможностей другой фазы поведенческого акта — поисковой. В этом случае врожденные реакции чаще всего бывают «замаскированы» различного рода индивидуально приобретенными наслоениями.

Таким образом, по представлениям Лоренца, усиление специализации поведения, отработка жестких программ поведения, пусть даже предусматривающих широкий диапазон реакций, ограничивает возможности отдельных особей в приспособлении к новым условиям. Эволюция по второму пути создает возможности для индивидуального приспособления к разнообразным ситуациям. Это теоретическое положение Лоренца вполне соответствовало имеющимся фактическим данным.

Показано, что эволюция поведения беспозвоночных шла в основном по пути усложнения и совершенствования фиксированных комплексов действий с жесткой внутренней программой, т. е. по первому пути. В то же время эволюция функций мозга позвоночных шла по пути повышения способности к быстрым адаптациям — за счет усовершенствования поискового поведения, т. е. за счет расширения возможностей осуществлять поведенческие акты по лабильной индивидуальной программе. Положения Э. Майра о закрытых и открытых генетических программах являются прямым продолжением идей К. Лоренца в приложении к постулируемым генетическим программам формирования мозга и поведения.

Норма реакции и развитие поведения. Данные об изменчивости фенотипических признаков еще в начале нашего столетия заставили ученых задуматься о естественных границах таких вариаций. Наблюдая за реакциями пресноводных рачков дафний, немецкий исследователь В. Геккер сформулировал оказавшееся в дальнейшем очень плодотворным представление о «норме реакции». Нормой реакции называют пределы, в которых может изменяться фенотип без изменения генотипа. Предел нормы реакции, ее «размах» у особей какого-либо вида зависят и от уровня его организации, и от экологических особенностей, и от признака, который интересует исследователя, а также от генотипа особи.

Согласно современным представлениям, все признаки (в том числе и признаки поведения) генетически детерминированы. Однако степень генетической обусловленности разных признаков (т. е. жесткость программы) варьирует в широких пределах. В одних случаях развитие признака полностью контролируется внутренней программой, воздействия внешних факторов в процессе онтогенеза могут изменить его лишь в очень малой степени. В других случаях программа записана только «в общих чертах», а формирование признака подвержено разнообразным влияниям. Степень изменчивости признака в пределах, задаваемых его генетической программой, и представляет собой норму реакции. Как любые другие признаки, все аспекты поведения находятся под влиянием генотипа и среды. Каждый признак поведения формируется как результат взаимодействия этих двух источников изменчивости.

Возвращаясь к этологической схеме акта поведения, можно сказать, что реакции, относящиеся к поисковой фазе поведенческого акта, имеют широкую норму реакции, тогда как реакции типа завершающих актов — узкую. Сказанное, однако, не исключает того, что норма реакции даже сходных поведенческих признаков может различаться у разных видов.

Из статьи В. С. Пажетнова, С. В. Пажетнова, С. И. Пажетновой «Развитие реакций на сенсорную стимуляцию у бурового медведя в ранний постнатальный период («Зоологический журнал. 1998. Т. 77. № 9):

Изучали развитие реакций на внешние стимулы у медвежат (20 животных) в возрасте от 2 до 70 дней. 2–3-дневный детеныш при тактильной стимуляции стремится двигаться вертикально вверх. В возрасте старше 4 дней проявляется ориентировочная реакция (поворот головы) на тактильные раздражения головы. Старше 12 дней обнаруживается реакция на раздражение боковых частей тела. В возрасте старше 15 дней раздражения различных частей тела у медвежонка вызывает общую активацию. Ориентировочная реакция на запах молока проявляется в возрасте старше 8 дней. Реакция на звуковые сигналы впервые зарегистрирована в возрасте 25–30 дней. Способность реагировать на объект в поле зрения появляется в возрасте около 50 дней, а следить за его перемещением — в возрасте старше 55 дней. В этом возрасте медвежата начинают стоять на лапах. Первые акты игрового поведения зарегистрированы в возрасте 60–65 дней. В этот период быстро совершенствуются устойчивость позы и координация движений, наблюдается интенсивное развитие игрового поведения. Ведущее значение в ориентации медвежат приобретает зрение. Обсуждается специфика развития разных элементов поведения медвежат раннего возраста.

Исследование формирования приспособительного поведения у детенышей хищных млекопитающих необходимо в связи с работами по реинтродукции ряда видов, в частности бурого медведя, которые проводятся и в нашей стране и за рубежом. Наши исследования показали, что выращивание детенышей бурого медведя (медвежат-сирот) по специальной методике позволяет подготовить их к самостоятельной жизни в естественных условиях.

В настоящей работе мы описываем проявление реакций детенышей бурого медведя на сенсорную стимуляцию при содержании их в условиях лаборатории в ранний постнатальный период (возраст 2–70 дней). Исследованием предполагалось определить возраст, в который у медвежонка впервые обнаруживаются реакции на тактильные, обонятельные, вкусовые, зрительные и звуковые раздражители. Предполагалось также проследить за некоторыми возрастными изменениями реакций на такие стимулы.

МАТЕРИАЛ И МЕТОДИКА. Как правило, медвежата попадают к человеку в возрасте от одного дня до трех месяцев после гибели медведицы в период традиционной зимней охоты. Медвежат, не достигших 60–65 дневного возраста и поэтому нуждающихся в обогреве, содержали в помещении лаборатории. Экспериментаторы появлялись в комнате только в период кормления животных. Однако полностью исключить сенсорные раздражения в лаборатории было невозможно. В помещении неизбежно возникал шум: хлопали двери, звенела посуда, разговаривали люди. Существовали запахи самой комнаты, человека, который кормил медвежат, других людей, посещавших комнату.

В 1995 г. при выращивании группы из 5 медвежат в возрасте 32–45 дней мы специально включали радио на умеренную громкость в период с 3 по 23 марта. Освещенность помещения изменялась: днем это был естественный или электрический свет, а ночью — темнота. Тактильная стимуляция осуществлялась соской, надетой на бутылку, или пальцем руки в перчатке. Перед кормлением находящемуся в состоянии покоя медвежонку 3 раза, с интервалом приблизительно в 1 с. раздражали участок на морде или боковой части тела, с усилием достаточным для продавливания шерстного покрова до кожи животного. Обонятельная стимуляция. Источником запаха были смоченные молоком соска или небольшой ватный тампон на зажиме (с длиной ручки 20 см), а также ладонь без перчатки. Медвежатам в возрасте 2–3, 8–10 и 32–35 дней, находившимся в состоянии покоя перед кормлением, в течение 15с предъявляли тампон на расстоянии около 10 см от носа. Спящим медвежатам в возрасте старше 37 дней перед кормлением подносили сверху ладонь без перчатки (расстояние около 20 см, в продолжительность воздействия 40 с). Регистрировали время, через которое медвежонок просыпался. Если же детеныш не просыпался, его реакции присваивали условную величину 40 с.

Зрительная стимуляция. Медвежат в возрасте от 32 до 45 дней держали в ящиках, верх которых обычно был закрыт тканью. Специальные опыты проводили утром. После утреннего кормления (естественная освещенность помещения была слабой) медвежат сажали в ящик верх которого оставляли открытым, свет выключали. Как только медвежата успокаивались, включали электрическое освещение. В возрасте от 32 до 45 дней медвежат-сибсов обычно содержали вместе. Активация поведения, возникшая в ответ на стимул у одного детеныша, вызывала двигательную реакцию и у других. В подобных случаях мы регистрировали такое явление как ответную реакцию данной группы животных одного возраста.

Для определения возраста, в котором медвежата способны прослеживать взором движущийся предмет, в качестве раздражителя использовали бутылку с соской или черную шапку. Один раз в день, в 12–14 час. медвежат по очереди отсаживали на пол в полутора метрах от стимула в хорошо освещенном помещении. Когда медвежонок успокаивался и был обращен к стене, ему показывали один из этих стимулов. Стимул перемещался на расстоянии 40–50 см от головы детеныша на высоте 50 см от пола.

Такие опыты проводили после кормления, так как перед кормлением или во время него малыши были сильно возбуждены. Ответной реакцией мы считали внешне регистрируемые изменения в поведении животного: медвежонок приподнимал или поворачивал голову, начинал активно вдыхать воздух, подавал голос, перемещался, отслеживал взором движение предмета.

РЕЗУЛЬТАТЫ. Тактильная стимуляция. При прикосновении к ростральной части головы детеныша соской (медвежонок № 1) или блюдцем (медвежата № 13–15) он приходил в активное состояние: приподнимал голову, издавая громкие крики, активно двигался с помощью всех конечностей и был способен взобраться на край вертикальной стенки на высоту 26 см. В случаях, когда он срывался и падал на дно корзины на спину или на бок, он переворачивался на живот и возобновлял движение вверх.

При раздражении боковых частей тела медвежат этого возраста возбуждение было менее выражено: они приподнимали голову, совершали ею поисковые движения, изредка подавая голос.

У 8–10-дневных медвежат (№ 2–4) раздражение ростральной части головы также вызывало возбуждение, которое выражалось в поисковых движениях головы со слабо выраженным поворотом туловища, переходящим затем в движение вперед. У вертикальной стенки корзины медвежонок обычно останавливался в отдельных случаях начинал кричать и делал попытки лезть наверх, но всегда оставался стоять возле корзины.

Раздражение боковых частей тела медвежат этого возраста вызывало аналогичную реакцию. Стимулирование ростральной части головы т боковых частей тела пальцем руки у медвежат тех же групп, достигших возраста 15 дней, вызывало возбуждение, которое выражалось в поднятии головы, криках, разворачивании тела в направлениях, беспорядочных перемещениях, опускании головы вниз вплотную к пеленке и поисковых движениях морды.

Сходная генерализованная реакция на тактильное раздражение различных участков тела обнаруживалась у всех медвежат в возрасте до 30 дней (период прозревания).

В возрасте старше 35 дней при раздражении различных участков тела медвежонок обычно разворачивался и шел в сторону раздражителя. Аналогичная реакция на тактильную стимуляцию проявилась у медвежат, выросших в берлоге до возраста 32–35 дней (№ 16 и 17, на 2-й день после поступления в лабораторию. В 1-й день общая активность этих медвежат была выражена слабо, видимо вследствие их переохлаждения — они были взяты из берлоги примерно через двое суток после ухода из нее медведицы).

Вкусовые реакции. Реакцию на вкус молока регистрировали у медвежат разных возрастов сразу после поступления их в лабораторию, т. е. при первых же кормлениях.

Всех медвежат начинали кормить из соски. В зависимости от наличия им давали козье, коровье или приготовленное из детской смеси молоко. Приведем эти данные в виде выписки из протокола наблюдений.

Медвежонок № 1 взят из берлоги 8 января в 14 час. на биостанцию доставлен в 20 час. Молоко козье. Начал активно сосать, как только соска была введена в ротовую полость.

Медвежата № 13–15, взятые из берлоги 14 января (время неизвестно, браконьерская охота) доставлены на биостанцию 15 января в 8 час утра. Молоко коровье. Начали активно сосать с первого кормления.

Медвежата № 2–4, взятые из берлоги 10 января около 11 час., доставлены на биостанцию в 13 час. Молоко козье. Первое кормление 10 января в 16 час. осуществить не удалось. Как только соску вводили в рот, все детеныши выталкивали ее языком, искривляли губы, закрывали языком глотку, если молоко выдавливали медвежонку в рот, оно вытекало обратно. В 18 час. картина полностью повторилась. В 20 час. дали коровье молоко. Медвежонок № 3 высосал около 2 мл, затем вытолкнул соску, медвежат № 2 и 4 покормить не удалось. В 22 час. медвежата № 2 и 3 высосали по 6 мл, № 4 — около 4 мл молока. 11 февраля в 2 часа ночи все медвежата высосали по 10 мл молока.

Медвежонок № 5, период прозревания. Взят из берлоги 1 марта в 11 час., на биостанцию поступил в 18 час. в этот же день. Сразу после поступления быстро высосал 6–8 мл коровьего молока как только соска была введена в рот, после чего есть отказался. В три последующих принудительных кормления (интервал 3 ч) от молока отказался. 2 марта в 8 час. утра активно высосал 15 мл молока.

Медвежата № 16 и 17, первая неделя после прозревания. Взяты из берлоги 15 марта в 9 час. утра, на биостанцию доставлены в 14 час. В первые три принудительных кормления (интервал 2 ч) от молока отказались. В 22 час. высосали по 20 мл молока.

Медвежата № 10–12 взяты из берлоги 22 марта в 18 час. На биостанцию доставлены 23 марта в 16 час. Принудительное кормление не применялось. Интервал между кормлениями 3 час. Первое кормление в 18 час. Молоко коровье. Медвежата вели себя настороженно. Как только соску приближали вплотную к морде медвежонка, он фыркал и отодвигался. Поведение всех трех детенышей было однотипным. От молочной смеси Нутрилон медвежата также отказались. Два медвежонка из этой группы начали сосать молоко 24 марта в 14 час., а третий — в 23 час.

Реакции на запах. Ранее, в 1990 г., анализируя реакции трех новорожденных медвежат, мы обнаружили, что в первые дни после рождения они не реагируют на запах. Это положение подтвердилось в настоящем исследовании на медвежатах (№ 1, 13–15) в возрасте 2–3 дней. Можно полагать, что при тактильной стимуляции в первые дни после рождения возможно присутствовавшие запахи (например, соски) не влияли на характер реакций детенышей. Ответных реакций на запах в возрасте до 6 дней ни у одного из наших медвежат зарегистрировано не было.

У медвежонка № 1 реакция на запах соски, смоченной молоком, была впервые зарегистрирована в возрасте 6–7 дней. Медвежонок поднимал голову, активно нюхал воздух, подавал голос и двигался вперед.

У медвежонка № 13 первая ориентировочная реакция на запах молока обнаружилась 19 января (предположительный возраст 6 дней). Через 5 с после предъявления тампона медвежонок приподнял голову и начал совершать поисковые движения. Через час после кормления опыт повторили на спящем медвежонке. Через 12 с после начала экспозиции тампона спящий медвежонок проснулся и начал нюхать воздух, повернул голову и вновь заснул. Перед кормлением в 14 час. ответной реакции на запах зарегистрировано не было. В 16 час. через 10 с после предъявления раздражителя медвежонок начал нюхать воздух, приподнял голову и начал двигаться вперед. В последующем ответную реакцию наблюдали у этого медвежонка после каждого предъявления запахового раздражителя.

У медвежат № 14 и 15 ответная реакция на запаховый раздражитель (тампон) проявилась впервые в возрасте предположительно 9 дней (21 марта) в 6 час. утра перед кормлением и выразилась также в характерном нюханий воздуха, повышении активности, движении вперед и подаче голоса.

Таким образом, проявление ориентировочной реакции на запах впервые было зарегистрировано у двух шестидневных и двух восьмидневных медвежат. У одного из 3 медвежат, поступивших в лабораторию в возрасте 8–10 дней, реакция на запаховый раздражитель была зарегистрирована в 1-й, а у двух других — на 2-й день опытов.

У медвежат в возрасте 60–65 дней на впервые предъявляемый им запаховый раздражитель проявлялась реакция избегания: они активно нюхали воздух, настораживались и отодвигались в сторону от раздражителя. Через 5–8 с после первого контакта с запахом такой медвежонок вновь начинал нюхать воздух, и приближался к источнику запаха. Приблизившись к тампону (соске) на 5–8 см, он заметно возбуждался и вновь отодвигался. Это могло повторяться несколько раз. Эти медвежата отказывались от еды и начали сосать молоко только в состоянии сильного голода.

Мы полагаем, что в этом возрасте медвежата уже способны различать запахи, у них обнаруживалась ориентировочная и, видимо, оборонительная реакции на новизну. У медвежат поступивших к нам после содержания у людей, подобная реакция на запах любого молока или молочной смеси не проявлялась.

Реакция на запах руки человека в состоянии сна была выражена у всех детенышей. Однако в зависимости от возраста наблюдались различия в скорости реагирования на этот раздражитель: чем старше был медвежонок, тем быстрее он пробуждался ото сна. В отдельных случаях, видимо при очень глубоком сне, медвежата не просыпались.

Реакция на звуковой раздражитель. Уши у медвежат открываются на 16–20-й день после рождения. В возрасте от рождения до 20 дней реакцию медвежонка на звуковой раздражитель зарегистрировать не удалось. Специального опыта при этом не проводилось.

В возрасте 25–30 дней медвежата реагируют на музыкальные звуки и разговорную речь из радиоприемника, а также на негромкий голос человека. Если в помещении, где содержались медвежата, включали радиоприемник или начинали разговаривать люди, медвежата отчетливо возбуждались. Они реагировали также на хлопанье двери, звон посуды, постукивание металлическим предметом по толстому стеклу. Реакции выражались в приподнимании и поворотах головы. В целом такая активация была мало интенсивной и обычно не сопровождалась подачей голоса.

В возрасте старше 40 дней уже наблюдалась активная реакция на различные звуки, связанные с присутствием человека, особенно ярко выраженная в период, предшествующий кормлению. Детеныши начинали активно двигаться и часто подавали голос. После кормления медвежата быстро засыпали. Если в это время возникали звуковые сигналы связанные с жизнедеятельностью человека, то они просыпались. Однако, реакция сытых медвежат на звуковые сигналы была умеренно или слабо выраженной.

Реакция на зрительные раздражители. Зрительные стимулы предъявляли медвежатам № 13, 16–20. Глаза у медвежат открываются в возрасте около 30 дней. У медвежат № 16 и 17 повышение двигательной активности при включении верхнего освещения было отмечено первый раз на 7-й день содержания в лаборатории, т. е. в возрасте около 45 дней (21 марта). У медвежат № 18–20 реакция на свет была отмечена в 1-й день после поступления в лабораторию. У медвежонка № 13 реакция на световой раздражитель впервые была отмечена в возрасте 50–52 дней. Причиной задержки в проявлении реакции на свет у этого медвежонка, на наш взгляд, явилось заболевание, вызвавшее частичный парез нервного аппарата пояснично-крестцового к отдела, что, несомненно, отразилось и на его общем развитии.

Не достигшие 50-дневного возраста медвежата не реагировали на перемещение стимулов в поле зрения. Первая положительная реакция на такой стимул (шапку-ушанку) была отмечена 1 апреля у медвежонка № 18 — при движении стимула он немного повернул голову вслед за ним. У двух с его сибсов первая реакция слежения за перемещающимся объектом была отмечена 3 апреля. Но уже 6 апреля (т. е. в возрасте около 60 дней) с реакция слежения за перемещающимися шапкой-ушанкой и бутылкой была у них хорошо выражена. При этом медвежонок нередко пытался двигаться в направлении такого стимула.

В возрасте около 60 дней у медвежат поза делается более устойчивой, а координация движений улучшается — они уже хорошо стоят на лапах. В это же время проявляются первые элементы игрового поведения. Игровое поведение, которое мы наблюдали, было однотипным у всех животных. Они раскачиваются и потряхивают головой, широко раскрывают пасть, делают своеобразные «загребающие» движения лапами, приподнимаются на них, делают стойки на задних лапах, подпрыгивают и т. п. Можно полагать, что в формировании этих элементов игрового поведения превалируют врожденные компоненты. Основа игрового поведения формируется в возрасте 65–75 дней.

ОБСУЖДЕНИЕ. Наши исследования формирования сенсорной чувствительности у медвежат в период, который в естественных условиях приходится на пребывание их в берлоге, нельзя сопоставить с другими данными. Для более детального исследования в этом направлении материала, которым мы располагали, явно недостаточно. Однако, по нашему мнению эти данные необходимы при разработке проблемы выращивания детенышей крупных хищных с целью последующей их реинтродукции.

В первые дни после рождения тактильная стимуляция провоцирует двигательную реакцию, направленную вертикально вверх. Подобная реакция как проявление геотропизма, описана у многих видов млекопитающих в возрасте, предшествующем прозреванию.

В первые дни после рождения медвежата способны и рефлекторно переворачиваться на живот. Экспериментально было показано, что это обеспечивается высоким уровнем возбудимости нервной системы новорожденных. Биологический смысл таких реакций достаточно очевиден. Тело матери является важным источником тепла для детенышей с еще несовершенной терморегуляцией. Стремление к вертикальному перемещению помогает медвежонку переместиться с холодного пола берлоги на теплое тело матери. Наши данные показали, что тактильная стимуляция вызывает ответную реакцию даже у самых маленьких медвежат.

Постепенно эти реакции делаются все более отчетливыми, и в возрасте старше месяца тактильные стимулы вызывают уже не генерализованную активацию и перемещение в направлении стимула, а отчетливую ориентировочную реакцию с поисковыми движениями головы. Мы полагаем, что этот элемент поведения связан со спецификой разыскивания соска у медведицы, которая часто кормит детенышей, лежа на спине.

Несовершенные у новорожденных вкус и обоняние к возрасту 6–8 дней уже обнаруживаются, а у 10-дневных медвежат выражены хорошо. Отказ от «чужого» молока у 8–10 дневных медвежат показывает, что в этом возрасте у них уже образовалась условнорефлекторная связь на вкус молока матери и проявилась пищевая избирательность, кстати, хорошо выраженная у взрослого бурого медведя. Таким образом, уже у очень маленьких медвежат может происходить быстрое ассоциативное обучение.

Обнаруженная у медвежат в возрасте около двух месяцев реакция избегания незнакомого запаха свидетельствует о том, что обоняние в это время уже хорошо развито. Видимо с этого возраста обоняние может играть определенную роль в ориентации животного, в пищевом и оборонительном поведении.

Звуковые сигналы вызывали повышение общей активности в возрасте около месяца, т. е. к моменту прозревания, хотя уши у них открываются значительно раньше.

Хотя глаза медвежат открываются еще в берлоге, реальное использование зрения для ориентации начинается в период, который предшествует времени выхода медвежат из берлоги. В естественной берлоге медведя освещенность невысока и относительно постоянна, зависит от внешнего освещения, а в отдельных типах берлог, например, в грунтовых, может и вовсе отсутствовать.

Ориентировочная реакция на изменение освещения впервые была обнаружена у наших медвежат в возрасте около 40 дней, способность следить за перемещающимся предметом — в возрасте около 2 месяцев, а у 65–75-дневного детеныша зрение уже хорошо развито. В этом возрасте происходит совершенствование опорно-мышечного аппарата и обнаруживается игровое поведение в виде групповых игр.

Таким образом, в конце раннего постнатального периода развития детеныша бурого медведя зрение приобретает ведущее значение. Это время предшествует важному событию в жизни медвежат — выходу из берлоги.

Наблюдения за формированием игрового поведения у медвежат этого возраста показало, что игровые движения оказываются однотипными не только у детенышей-сибсов, но практически у всех животных, содержавшихся в лаборатории. Это свидетельствует о существовании врожденной видоспецифической основы игрового поведения.

Помимо способности к реакциям на тактильные и сложные зрительные стимулы медвежата в возрасте 65–75 дней обладают способностью реагировать на новые запахи, различают знакомый и незнакомый вкус пищи. Их движения хорошо развиты. Наши данные позволяют предположить, что именно этот период, соответствующий в естественных условиях выходу семьи медведей из берлоги, является «чувствительным» в развитии поведения и сенсорных способностей этого вида. Показано, что у другого представителя отряда хищных — собаки — один из таких периодов приходится на возраст 35–50 дней.

Описанные выше данные по формированию сенсорной чувствительности маленьких медвежат имеют и еще один аспект. По данным многочисленных исследований, именно «ранний опыт», т. е. сенсорная стимуляция, полученная в очень молодом возрасте, нередко сказывается на поведении взрослой особи. Хэндлинг (взятие в руки), т. е. аномально интенсивная тактильная стимуляция, а также необычные для диких животных свет, запах и звуки, воздействия которых невозможно было избежать в период выкармливания медвежат из соски, могли повлиять на последующее формирование поведения медвежат.

Несмотря на специальные условия выращивания (ограниченный контакт с человеком), вопрос о возможном влиянии незначительной сенсорной стимуляции на развитие медвежат стоял уже с самого начала наших исследований. Повышенная возбудимость (как результат раннего опыта) могла усилить реакцию страха молодых животных, направленную на избегание потенциальных опасностей при жизни в природе. Однако контакт маленького медвежонка с запахами человеческого жилья мог принести животному и прямой вред. Нельзя было исключить возможности того, что в силу процесса, близкого к запечатлению, уже подросший медвежонок мог узнать запахи человека и его жилья и проявить к ним привязанность. Однако этого не произошло — в нашей работе не было случаев возвращения к человеку выпущенных на волю медвежат.

ЗАКЛЮЧЕНИЕ. Таким образом, развитие сенсорного восприятия у детеныша бурого медведя происходит «сопряженно» с изменениями условий жизни семьи. Тактильная чувствительность, обоняние и вкус играют важнейшую роль в обеспечении выживания новорожденных детенышей и детенышей первых недель жизни. Реакции на соответствующие стимулы обнаруживаются значительно раньше, чем реакции на звуки и зрительные стимулы. В условиях темной берлоги, достаточно изолированной от внешней среды, и зрение, и слух детенышей этого возраста остаются слабо развитыми, хотя и глаза, и уши открываются у них достаточно рано. По нашим данным функциональное использование зрения (реакции на движущиеся объекты) обнаруживается ко времени выхода семьи бурого медведя из берлоги. Выход из берлоги требует от детенышей также умения следовать за матерью, поддерживать контакт с сибсами. В первые дни после выхода из берлоги у них происходит быстрое формирование внутрисемейной связи.

Из энциклопедического словаря:

Бурый медведь — представитель семейства медведей (медвежьих). Это самый крупный из наших наземных хищников. Масса отдельных особей достигает 450 килограммов (масса наиболее крупных камчатских медведей может приближаться к 600 кг); длина тела животного — до 2,55 м, высота в холке — до 1,35 м. Обычно же встречаются взрослые особи бурого медведя от 100 до 200 килограммов.

Окраска бурого медведя может быть различной, она подвержена индивидуальной изменчивости и меняется от темно-бурой, почти черной, до светло-серой и соломенно-желтой. У медвежат на шее и груди бывают светлые отметины, образующие нередко белый ошейник, который с возрастом пропадает, но и у взрослых зверей на груди иногда заметно неясное белое пятно.

Распространен медведь по всей лесной зоне — от западных границ до Тихого океана, а также в горах Кавказа и Средней Азии. Он предпочитает старые смешанные леса с буреломом, гарями, болотами, речными долинами. Лишь в горах медведи обитают в малооблесенных местах и порою встречаются на альпийских лугах.

Состав пищи медведя зависит от сезона года и урожая тех или иных кормов. По выходе из берлоги звери питаются муравьями, побегами осины, разыскивают трупы павших за зиму животных, гоняются по насту за лосями, но в основном существуют за счет оставшегося после зимнего сна жира. Когда стаивает снег, медведи поедают перезимовавшие ягоды, зеленые всходы трав, несколько позже — свежие листья осин, многие зонтичные растения, а также всевозможных мелких животных и птичьи яйца. В середине лета питаются различными ягодами по мере их созревания. В Сибири существенным кормом медведям служат кедровые орехи, а в южных районах страны — лещина, желуди, каштаны, плоды диких фруктовых деревьев (на Камчатке встречаются медведи-рыбаки, которые питаются нерестящейся лососевой рыбой).

Бурый медведь — всеядное животное, но ему надо много пищи. Для того чтобы накопить на зиму достаточное количество жира (примерно около 50 килограммов), он съедает до 700 килограммов ягод или до полутонны кедровых орехов, не считая других кормов. В неурожайные на ягоды годы в северных областях медведи посещают посевы овса, а в южных — посевы кукурузы. В бедные кормами годы некоторые медведи нападают на домашний скот, разоряют пасеки.

Зиму — самое голодное суровое время — медведи приспособились проводить в берлоге. Правда, у них не настоящая спячка, при которой животные впадают в анабиоз, а чуткий сон. Когда медведь лежит в берлоге без движения, его сердечно-легочная деятельность снижается: температура тела колеблется между 29 и 34 градусами; после 5–10 вздохов наступает пауза, которая иногда длится до 4 минут. В таком состоянии организм животного весьма экономно расходует запас жира, накопленного на обильных осенних кормах.

Если же бурый медведь, кем-то побеспокоенный, поднялся из берлоги, все его органы начинают активно работать, он быстро худеет, ему необходим корм. Медведь в этом случае превращается в бродягу, называемого в народе шатуном. Шатун — зверь опасный. Он голоден и раздражен. В поисках корма, привлеченный запахом пищи, он нередко выходит к стану лесорубов, иногда делает попытки добыть лося или любое другое животное.

Принято считать, что для зимнего сна зверь выбирает место наиболее глухое, удаленное от человеческого жилья. Это не всегда так. Сейчас даже самые глубинные лесные угодья осваиваются промышленными рубками: туда проникает техника, там появляются новые поселки, густая сеть дорог, и бурый медведь вынужден свыкаться с соседством человека. Звери нередко устраивают берлогу вблизи дорог, на вырубках и в различных других местах, часто посещаемых человеком.

Перед залеганием в берлогу медведь собирает для подстилки разную лесную ветошь и мох, скатывает все это, а затем, пятясь задом, затаскивает в берлогу. Плешины содранного зверем мха бывают хорошо заметны и выдают местонахождение берлоги. Если медведь ложится в так называемую верховую берлогу, он, кроме мха, собирает ветки и делает из них нечто похожее на гнездо, а над собой заламывает несколько елочек. Чаще всего ложится зверь под стволом упавшего дерева у самого выворота; иногда выкапывает земляную берлогу, а в горной местности использует пещеры и пустоты среди нагромождения скал.

Длительность зимнего сна бурых медведей зависит от географического положения местности: в северных областях звери залегают в конце октября и выходят из берлог лишь во второй половине апреля, а то и в начале мая; на Кавказе в некоторые годы они деятельны в течение всей зимы.

Гон у медведей бывает в середине лета. После семи месяцев беременности у самки в берлоге родятся от одного до четырех, чаще всего два, слепых покрытых редкой шерстью детеныша весом около полукилограмма каждый. Через месяц медвежата прозревают, но и после этого еще в течение четырех месяцев питаются молоком матери и до двух лет не расстаются с нею. Лишь на четвертый год они достигают половозрелости. Живут медведи 30–35 лет.

Размеры взрослых медведей, даже обитающих в одной местности, очень индивидуальны. Некоторые охотники считают, что существует два вида медведей: мелкий трусливый «муравьятник» и крупный, нападающий на скот, «стервятник»… В действительности есть только один вид — лесной бурый медведь. Различия же в размерах зависят от условий, в которых медведи провели первые годы своей жизни. Так, например, если медведица принесет двух-трех детенышей в неурожайный на корма год или если медвежата в первое же лето, потеряв мать, перейдут к самостоятельному образу жизни, они навсегда останутся недомерками. Но если у медведицы родится один детеныш и его появление на свет совпадает с хорошим урожаем кормов, то медвежонок быстро разовьется и превратится в крупного зверя.

Медведь зверь осторожный. Он ведет очень скрытный образ жизни и редко попадается на глаза человеку. Зачастую о его присутствии можно судить только по следам, которых он оставляет довольно много, благодаря своему размеру и весу. На мягкой почве, особенно на лесных дорогах после дождя, на илистых или песчаных берегах водоемов легко заметить глубокие отпечатки когтистых пятипалых лап этого хищника.

Медведь относится к стопоходящим животным: при ходьбе он ставит лапу на всю ступню, нижняя поверхность которой голая. На передней лапе кроме пяти пальцевых мозолей или, как принято называть, подушечек, имеется большая поперечная мозоль, которая оставляет глубокий и четкий отпечаток на мягкой почве. Отпечаток задней лапы более вытянутый: на медленном ходу медведя он остается вместе с пяткой.

Когти у бурого медведя очень велики, причем на передних лапах животного они в полтора-два раза длиннее, чем на задних, и достигают 8–10 сантиметров (считая по изгибу). По отпечаткам передних лап можно определить примерные размеры зверя. Так, у медвежат сеголеток ширина отпечатка от 5 до 7 сантиметров; у перезимовавших медвежат-полуторалеток — 8–10 сантиметров; у четырехлетней медведицы, которая уже может иметь детенышей, — 11–12 сантиметров, У более взрослых зверей ширина отпечатка от 14 до 17 сантиметров, причем, как правило, у самцов лапа крупнее, чем у самок. Отдельные матёрые самцы оставляют отпечатки еще больших размеров — в 20 и более сантиметров шириной. Медведя не зря называют косолапым: при ходьбе носки его лап смотрят внутрь, а пятки — наружу. Если зверь шел медленно, отпечатки передних и задних лап стоят рядом, а если быстро, то задние лапы перекрывают отпечатки передних.

Взрослые медведи ведут одиночный образ жизни. Если зверю-трехлетке удастся найти свободный, не занятый сородичем участок леса, он обосновывается там и оберегает его. Такой участок имеет свои строго помеченные медведем границы, к которым другие медведи относятся с уважением. Обозначая границы, хозяин участка выбирает отдельные деревья, чаще всего ели, и наносит на них свой запах: мочится возле комля и, поднимаясь на задние лапы, царапает когтями ствол, трется об него сначала грудью, затем спиной, холкой, затылком и даже лбом, последнее он совершает, стоя спиной к дереву и запрокидывая голову, причем еще и обхватывая в этот момент передними лапами ствол выше головы, где и остаются хорошо заметные следы когтей. Такие «пограничные столбы» встречаются на лесных тропах, возле дорог, на визирах и просеках, что можно заметить по потертости на коре, царапинам и клочкам шерсти, прилипшим к стволу. Нередко кроме этих отметин медведи делают еще и закусы, вырывая из ствола клыками щепу и лоскуты коры.

Известный знаток медведей В. С. Пажетнов подметил, что при подходе к меченым деревьям зверь оставляет на земле еще и следовые метки. В 20–10 метрах от дерева он меняет свою походку: выгибает спину горбом, выпрямляет и широко расставляет ноги, а кроме того, вращательным движением ступней продавливает в почве круглые углубления. Особенно много следов оставляет медведь при добывании корма: разрытые муравейники и гнезда земляных ос, разбитый и перевернутый колодник, под которым зверь находит личинки различных насекомых, согнутые молодые осинки с обкусанной сочной листвой, помятый малинник, обломанные ветви рябины, раскопанные норы полевок и бурундуков и множество других следов…

В холодное предзимнее время следы животного встречаются реже; бурый медведь залегает в берлогу обычно до выпадения снега. Однако в неурожайные на корма годы, когда медведь не успевает с осени накопить достаточно жира, или если случается ранний снегопад, можно встретить отпечатки медвежьих лап и на снегу. Чаще же следы на снегу приходится встречать весной после выхода бурого медведя из берлоги. В это время зверь избегает глубокоснежных мест, придерживается проталин на южных склонах, по берегам речек, на вырубках, гарях, болотах и других открытых местах. При передвижении его по снегу особенно заметна косолапость. Иногда следы бурого медведя встречаются и в середине зимы. Это бродят звери, не залегшие по причине недостаточной упитанности, либо поднятые из берлоги охотниками или лесорубами.

Медведи хорошо знают, что оставленные ими следы выдают их местонахождение, а потому стараются как-то скрыть их, прибегая к различным уловкам. Например, когда медведь встречает на пути упавшее дерево, он не преминет взобраться на ствол, пройти по нему до конца, а потом спрыгнуть на землю.

Стенограмма эфира

Участники:
Инга Игоревна Полетаева – доктор биологических наук
Валентин Сергеевич Пажетнов – доктор биологических наук

Валентин Пажетнов: Да, это самый крупный зверь, то есть самое крупное наземное хищное млекопитающее. В воде живут, понятно, более крупные – китообразные.
И ещё один интересный момент – медведи живут на всех континентах, за исключением Австралии и Антарктиды. То есть их пластичность, их приспособление к среде обитания удивительны. Допустим, медведь-пищухоед живет почти в пустыне, в Монголии. Живет медведь и в Тянь-Шане, живут медведи в Южной Америке, живут и в Африке, и в Индии. Есть сообщения о том, что медведи заходят в лесотундру, чувствуют себя там неплохо, и по отдельным руслам рек проходят далеко в тундру. Летом тундра, всё-таки, можно сказать, это богатая страна, где можно поживиться. Это означает, что медведи удивительно рационально используют территорию, и хорошо приспособлены к своим местам обитания. Это пластичный зверь, который, в моем понимании, имеет «путевку в будущее», т.е. в то время когда наша среда и его (медведя) среда обитания могут оказаться под серьезным антропогенным давлением.
Инга Полетаева: И при этом они – одиночно живущие животные.
В.П. Я сейчас об этом скажу. Во всём мире медведи – лесные звери, за исключением белого медведя, их насчитывают шесть-семь видов. У них у всех повсеместно основу питания составляет растительность. Понятно, животные корма тоже используются, причем большую долю в них занимают такие беспозвоночные или мелкие позвоночные. Можно сказать, что до возраста четырех лет медведь – это «ребенок», который не способен добыть крупное млекопитающее, хотя в этом возрасте он может быть уже достаточно сильным.
Хищник этот достаточно серьезно вооружен, у него мощные, очень сильные когти, на передних лапах они могут достигать 8-10 сантиметров длины, у него короткие пальцы с мощными сухожилиями и очень мощные мышцы передних лап. Кстати, в отличие от других животных, объем, масса мышц передних лап у медведя больше, чем масса задних. Передними лапами медведь делает очень много вспомогательных действий, которые помогают ему выжить. Ударом передней лапы медведь может проломить бок у лося и одним движением вырвать два-три ребра. Есть сообщения о том, что при драке медведь может своими когтями пробить череп другого взрослого медведя. Такой случай был зарегистрирован на Сахалине, причем, я думаю, что он не единичный. Просто именно на Сахалине людям удалось это увидеть.
Понятно, что и зубы медведя представляют серьезную опасность. Захватив лося пастью за холку, он затем бьет его лапой, причем, как правило, левой (можно сказать, что медведи, как правило, левши). То, что они нападают на копытных – на лося, на кабана – выяснилось в процессе длительных наблюдений, во время питания этих зверей на овсах, в конце лета. Такие случаи зарегистрированы. При этом оказалось, что, как правило, медведь нападает с левой стороны. Если ему удается подойти к жертве сбоку, он захватывает левой лапой за переднюю часть животного. Затем правой лапой он хватает жертву за хребет и пытается схватить за становую жилу в районе холки. И понятно, что если он делает там глубокий укус, то это сразу же парализует жертву. Этот охотничий прием отличает медведя от волка. Волк только иногда хватает жертву за шею и прорывает подключичную артерия, гораздо чаще волк хватает жертву в области промежности, что вызывает паралич жертвы.
Таким образом, медведь – это очень сильный и хорошо вооруженный зверь. И, тем не менее, как я уже сказал, основу питания медведей во всем мире составляет растительность. Наверное, это неслучайно. Дело в том, что биомасса бурого медведя, как вида, на единицу площади в местах его благополучного обитания всегда больше, чем у любого другого хищного млекопитающего. Разумеется, это относится к таким метам обитания, которые не разрушены человеком (в отдельных странах медведи просто уничтожены людьми). Такая величина биомассы бурого медведя возможна именно потому, что его основная пища – растительность, а виды – потенциальные жертвы, это животные, населяющие данную территорию.
И ещё этот зверь удивительно приспособлен. Это проявляется в том, что если медведя убрать из того леса, где он живет, то, казалось бы, там ничего не произойдет. Можно его выпустить назад, и опять драматических событий не произойдет. Это может быть связано с тем, что как хищник он оказывает лишь незначительное «давление» на популяцию его потенциальной жертвы. На самом деле, наверное, это, видимо, не совсем так. Мы просто ещё многого не знаем об этом животном.
А.Г. Но это дает ему определенные преимущества – у него всегда есть запас непуганой дичи.
В.П. Да, и эти преимущества как раз и способствуют тому, что плотность популяций бурого медведя может быть достаточно высокой. И оптимальная плотность, т.е. та, к которой стремится популяция этого вида, это одна особь на тысячу гектаров или, скажем, десять медведей на 100 квадратных километров. Для хищника – это достаточно высокая плотность. Для волка или для рыси эти показатели в десятки, или в сотни раз ниже.
И.П. А сколько медведей в Тверской области?
В.П. В Тверской области живет около двух тысяч медведей.
А.Г. Вот это мне особенно интересно, у меня там деревня.
В.П. Что же касается формирования поведения бурого медведя, которым мы занимались, то мы работали по специальной программе, предложенной Леонидом Викторовичем Крушинским. Он предложил проследить за развитием детенышей бурого медведя в естественной среде. Конечно, можно наблюдать за этими зверями и в зоопарке, но это немножечко «не то». С другой стороны, наблюдать, за развитием детенышей бурого медведя в естественных условиях просто не реально, медведица этого не позволит, это понятно. Именно поэтому Леонид Викторович предложил исследовать поведение междвежат-сирот, которые попадают к людям обычно после зимней охоты. Это предложение, к счастью, удалось осуществить. Нам в период с 1975 по 1977, даже частью в 1978 году, удалось проследить за развитием группы из трех медвежат, затем группы из двух медвежат в естественной среде обитания. И открылось очень много удивительного. Люди считали и сейчас ещё считают, что для того, чтобы детеныши какого-то вида, а уж медведя, в особенности, поскольку это высокоорганизованное животное, нормально развились и могли существовать в дикой, очень сложной и очень трудной для жизни среде, они должны многому если не всему, научиться у матери. И медведица-мать терпеливо их обучает всему тому, что может и что умеет делать сама.
А.Г. Как это происходит у волков, скажем.
В.П. И у волков это не совсем так. Оказывается, и волки многое могут сделать без родителей, если они имеют контакт с естественной средой. Сначала они будут ловить каких-то мелких млекопитающих. У них формируется хищническое поведение на врожденной основе.
И.П. Это у волков.
В.П. Да, у волков. Это у лис и у домашних кошек можно наблюдать и так далее. Но волк – более социальное, скажем так, животное, и очень нуждается как раз в социальных контактах, и через обучение у него формируется достаточно много поведенческих актов, которые позволяют этому зверю выжить. Неслучайно он живет рядом с человеком, где может поживиться.
У медведей все происходит немного не так. Но все-таки эта работа показала, что в первый год жизни молодые медвежата без обучения со стороны матери успешно осваивают среду обитания. Важно, что они растут в группе, потому что в группе свойственная им реакция «внутрисемейной связи» направлена друг на друга. Если медвежонок один, то как бы человек ни старался его наблюдать «со стороны», детеныш всегда будет стремиться к контакту с человеком. В таких случаях поведение может развиваться совсем не так, как хотелось бы, и не так, как это происходит при жизни медвежата в своей группе. Если детеныши живут в группе, то человек остается посторонним наблюдателем, который смотрит, что же там происходит.
В первые месяцы жизни медвежата осваивают 30 видов кормовых растений, которые являются основными в пищевом рационе бурого медведя, и 15 из них, или даже 8, – это те, которые наш бедный на корма лес Центральной России всегда может обеспечить. Так вот 8 видов растений, которые являются определяющими, дают возможность так называемой нажировки, то есть накоплению жировых запасов для нормальной зимовки. Этот зверь зимой спит за счет того, что он накопил жир. У медведя есть три типа жира, отличающихся по качественному составу и по своей роли. Первым накапливается подкожный жир, он является «одеялом», то есть защищает от холода. Когда его набирается достаточно (для нашей зоны это слой приблизительно в 3-3,5 см), начинает накапливаться внутренний жир. Этот жир и будет расходоваться для того, чтобы зверь этот мог нормально проспать зиму. Из жира организм получает и воду, и все питательные вещества.
Есть ещё бурый жир, которого немного – у крупного медведя его всего около пяти-семи килограммов. Он расположен в межлопаточных областях, в области над почками, около сердечной сумки и так далее, то есть располагается отдельными прослойками. Этот бурый жир является хранилищем витаминов, в первую очередь витамина Е – токоферола, который необходим весной для нормальной работы половых желез. Так вот медведи-самцы, которые не накопили достаточно бурого жира, практически исключаются из процесса размножения. И тут проявляется очень важный механизм: слабый зверь может дать слабое потомство, и его сама природа может отодвинуть на задний план, отстоять свои права в период гона самцу очень сложно. Почему? Потому что приходится отстаивать право на возможность обладания самкой, на возможность образования супружеской пары.
Сам по себе процесс гона и собственно процесс свадьбы у медведя очень интересен, я, может, немножко потом об этом скажу. А сейчас я хотел бы, чтобы Инга Игоревна рассказала об основах формирования поведения.
Инга Полетаева: Основы формирования поведения животных, в общем, хорошо изучены этологами на беспозвоночных, на птицах. А формирование поведения хищных млекопитающих проводилось в трех, как сейчас принято выражаться, проекта, трех больших проектах. Во-первых, это исследование формирования поведения кошек и вообще кошачьих, которое было сделано учеником и соратником Лоренца Паулем Лейхаузеном, немецким ученым. Во-вторых, это исследование, подробнейшее исследование, очень интересное исследование онтогенеза волка, оно как бы и второе, и третье сразу (поскольку идет параллельно с работой Валентина Сергеевича). И третье, это исследование онтогенеза поведения бурого медведя. Все эти объекты – это сложнейшие, очень высокоорганизованные животные, это хищные млекопитающие. И смотреть, как у них в конечном итоге получается такое адаптивное, высокоточное, высоко гармоничное поведение, это чрезвычайно сложно.
Подход, который все они независимо друг от друга избрали, это внимательное наблюдение за поведением детеныша, который постепенно становится взрослым, это единственно возможный путь – увидеть, как постепенно наслаиваются всё более и более сложные формы поведения в этом процессе. И врожденное, и приобретенное в этом случае, оказывается, тесно переплетены.
Когда мы анализируем процесс формирования поведения млекопитающего, особенно важным является учитывать ещё один компонент, это то, что Леонид Викторович Крушинский назвал «элементарной рассудочной деятельностью». Фактически поведение высокоразвитого хищного млекопитающего, поведение приматов, поведение человека и вообще поведение любого животного (но к сложным животным это относится в самую первую очередь) состоит из трех компонентов. Это, во-первых, врожденные инстинктивные действия, которые сначала могут проявляться просто в ответ на ключевые раздражители и только постепенно делаются высоко адаптивными и приспособленными. Во-вторых, способность к обучению, которая тоже может быть разная у разных видов животных, она может быть разная и у разных индивидов. Валентин Сергеевич, вероятно, может привести примеры, до какой степени медвежата, которых он выращивал, все были яркими индивидуальностями, и некоторые учились легко, некоторые усваивали то, что им жизнь подсказывала, с достаточным трудом. И плюс есть третий компонент – это элементарная рассудочная деятельность или когнитивное поведение, которое для жизни такого сложного животного, как медведь, в естественных условиях абсолютно необходимо.
Как именно происходит формирование такого сложного уже во всех отношениях совершенного поведения, можно увидеть, наблюдая животных в лесу, наблюдая, как они развиваются. И мне кажется чрезвычайно интересным в работе Валентина Сергеевича то, что удается проследить такое постепенное врастание животного во взрослый мир. Они, оказывается, умеют строить берлогу без матери. Медвежата-сироты, которые никогда в жизни не видели фактически взрослого медведя, а матери, естественно, не помнят и не знают, они могут строить. И про это Валентин Сергеевич может рассказать более подробно.
А.Г. Вы знаете, мы записывали передачу о бабочках, и там тоже встал вопрос: каким образом бабочки, которых никто не учит, те из них, кто зимует в других краях, так называемые перелетные, миграционные бабочки, находят место зимовки? То есть это явно генетически передаваемая, встроенная программа.
В.П. Жестко фиксированная.
А.Г. И она очень сложная. Что касается поведения медвежат, которые самостоятельно строят берлогу без предварительного научения, это же ведь тоже очень сложная программа. Каким образом она наследуется, для меня загадка.
В.П. Я просто приведу, может быть, несколько примеров формирования сложных биологических форм у медвежат. Начнем с пищевого поведения.
Пищевое поведение формируется очень рано, буквально первые проростки травы уже являются теми раздражителями, которые провоцируют пищевое поведение детенышей, проявление пищевых реакций медвежат. Пищевое поведение формируется путем проб и ошибок. Они пробуют камешек – не годится, запоминается его запах. И другие компоненты среды запоминаются также, в особенности, если на такой компонент была положительная пищевая реакция. На основе обоняния очень быстро, буквально за два месяца, в возрасте от с 3,5 до 5-5,5 месяцев формируется основа пищевого поведения. В это время у них еще слабо выражена оборонительная реакция: медвежонок, конечно, может испугаться, но быстро после этого успокаивается.
С возраста 5,5-6 месяцев начинается формирование оборонительного поведения, точнее, его основы. В это время отдельный раздражитель может вызвать проявление долгой реакции, сначала настороженности, а затем и избегания. Можно сказать, что в этот период у медвежонка обнаруживается «полный цикл». В ответ на новый раздражитель появляется ориентировочно-исследовательная реакция, происходит оценка и определение потенциальной опасности такого раздражителя (является ли он потенциально опасным, явно опасным, или индифферентным, т.е. не опасным). Затем следует конечный результат – медвежонок либо успокоится, либо убежит. Это уже сложная форма поведения, которая позволяет животному выжить в условиях естественной среды, избежать опасности. Что мы видим у медвежат вплоть до шестимесячного возраста? Пищевое поведение, обеспечивающее питание, оборонительное поведение, позволяющее детенышу избежать какие-то опасные моменты жизни, и территориальное поведение. Территориальное поведение формируется постепенно. Они осваивают территорию постепенно. По нашим наблюдениям, в возрасте шести месяцев медвежата могут пробегать много километров. Размер знакомой им территории составляет примерно 600-700 гектаров, это достаточно много.
Мы с Ингой Игоревной недавно говорили о том, что медведь может держать в памяти пространственное расположение тех объектов внешней среды, с которыми он уже познакомился. Более того, он может строить траекторию своего перемещения на достаточно знакомой территории, прокладывая путь через те пункты, в которые никогда до этого не заходил. Можно полагать, что у медведя есть представление о расположении в пространстве конечной точки своего движения, и путь свой он строит на основе знания территории.
А.Г. Срезает углы, по сути.
В.П. Срезает, совершенно правильно. Он движется, срезая углы, поскольку у него есть представление о конечной цели движения, т.е. о том, где находится искомый объект внешней среды, на каком расстоянии, куда надо двигаться.
А.Г. «Карта» у него есть.
И.П. Да, это мысленная карта.
В.П. Медведи, точнее, медвежата это показали. А наблюдая за взрослым медведем, тоже можно увидеть его способность к ориентации в пространстве. Я с взрослыми медведями много работал, они способны ориентироваться в пространстве по сторонам света, т.е. у них есть представление об объектах внешней среды. У медвежат мы тоже это наблюдали.
Второй момент, это формирование хищнического поведения. Оно формируется в возрасте 7 месяцев, когда медвежонок уже может избежать опасности, до этого оно не проявляется. Это поведение может быть направлено на зайца, на мышей (на мышей даже раньше, чем на более крупных животных).
Есть и третий, очень интересный момент развития поведения медвежат. Строительство берлоги медвежата могут проводить без обучения со стороны матери. Как же это происходит? Медвежонок просто попадает в условия, которые для него оказываются несколько экстремальными. Выпадает первый снег, становится холодно, у него голые лапы. Медвежата вообще-то не боятся ни воды, ни снега, ни льда. Например, весной медвежонок выходит из берлоги и тут же может залезть в ледяную воду, он, по-моему, даже удовольствие от этого испытывает. А вот начало строительства берлоги определяется какими-то метеорологическими причинами – снижением температуры, чем-то еще, возможно.
И.П. Может быть, влияет и долгота дня.
В.П. Может быть, я не знаю. Залегает медведь в берлогу в очень «узкие» сроки, точно такие же они и для дикого медведя, это с 22-25 ноября по конец ноября. В эти дни медведи ложатся в берлоги.
А.Г. То есть за неделю практически.
В.П. Да, да, да. Удивительно, но я не мог зарегистрировать, что же является главным, определяющим у них в тот момент, когда они ложатся в берлогу уже окончательно. Конечный этап, это когда они сгребают подстилку, залезают и больше не вылезают оттуда. Обычно в этот момент идет обильный снег, который потом уже почти никогда не тает. Либо это происходит прямо накануне такого снегопада. У нас есть данные по метеорологии за 10 лет по нашей местности, и мы пытались выяснить, какие метеорологические факторы сопутствуют собственно залеганию в берлогу. Обычно это почти нулевая температура, осадки – снег, дождь со снегом, и так далее. Т.е. мы не можем обнаружить какого-то резкого скачка в условиях погоды, который служил бы толчком к залеганию медведя, таким сигналом, который был бы пусковым механизмом окончания строительства берлоги. Это поведение формируется на врожденной основе, однако обучение в этом также принимает участие. Это можно наблюдать на очень интересном моменте. Для берлоги медведи выбирают места затененные, более или менее сухие, прикрытые.
А.Г. У них цветное зрение или черно-белое?
В.П. У них черно-белое зрение. Первый этап постройки берлоги – это выкопать в грунте ямку под ложе, основание берлоги. Так они начинают, однако конечный результат этой деятельности, которая определяет возможность пребывания зверя в таком убежище, это затаскивание в берлогу подстилки. Ее толщина бывает от 8 до 12 сантиметров, причем, молодые медведи и медведицы делают её толстую, а взрослые самцы могут две веточки положить или вообще на голую землю лечь, и так бывает.
Так вот, вначале у медвежонка проявляется поведение просто сгребания подстилки. Он эту подстилку гребет в любом месте, иногда в сторону, совершенно противоположную от чела (т.е. входа) берлоги. Это поведение, конечно, неадекватное. Это – неадекватные инстинктивные действия, которые не могут дать полезного результата. Но достаточно быстро ситуация меняется. Медвежонок залезает в берлогу, а там подстилки нет. Он вылезает, опять гребет, залезает в берлогу, а там опять подстилки нет. В конечном итоге он начинает это делать по-другому, ориентировать инстинктивные движения правильно – сгребает подстилку в нужном направлении, и с этого момента быстро устраивает себе ложе в берлоге и ложится там.
А.Г. То есть тут как раз сочетание инстинктивного и когнитивного поведения.
И.П. Вероятно, животное может уловить логическую связь между направлением движения и комфортом в берлоге.
А.Г. Вы сказали, что вам удалось наблюдать разные коэффициенты умственного развития у медведя. Одни сообразительнее, другие – нет.
В.П. Коэффициент умственного развития – нет. Я бы сказал проще. Вы знаете, интеллекты и характеры у них разные, как и у людей. Одни медведи очень флегматичные, пассивные какие-то, а есть и очень возбудимые. Есть очень агрессивные животные, немножко кто-то его зацепил, он тут же бросается в драку. Кстати, медведи дерутся, а медвежата даже очень часто, но только около пищи. Ни игровое поведение, ни какое другое не вызывает у них такой агрессии, которую можно расценить как драку, отстаивание, скажем, своей пищи. Это наблюдается ещё у маленьких медвежат с возраста одного месяца, когда у них начинать проявляться борьба за сосок. Мы это всё наблюдали в подробностях.
Интересно еще и вот что. У нас на станции было выращено более ста медвежат. Можно сказать, что среди них есть похожие друг на друга звери, а одинаковых нет. Наверное, это как и у людей. Это удивительно. Есть очень самостоятельные звери, которые становятся потом лидерами в группе. Такого сразу видно, у него сразу такое поведение, он «сам по себе». Такой медвежонок, когда их выпускают ещё в теплом помещении на пол, когда им два месяца и они только начинают ходить, уже «сам по себе». А другие медвежата очень нуждаются в контакте, такая реакция внутрисемейной связи позже делается у них более ярко выраженной.
Кстати, о реакции внутрисемейной связи. Что такое семья медведей? Со стороны матери семью поддерживает материнский инстинкт, который направлен на то, чтобы она видела своих медвежат, следила за их безопасностью и так далее. Со стороны медвежат – это реакция следования за матерью. При этом происходит совершенно определенный обмен информацией, они постоянно издают сигналы, как бы поддерживают друг с другом звуковую связь. И понятно, что контакт с матерью у них формируется через запах, через тактильные ощущения, через зрение. Иными словами они видят, наблюдают свою мать, слышат ее звуки. Так поддерживается эта совершенно особая взаимосвязь.
Такую взаимосвязь можно построить и с человеком. Первый наш опыт приблизительно такой и был. Надо было стать сторонним наблюдателем, чтобы не помешать тому, что у медвежат проявляется самостоятельно, и чтобы это можно было зарегистрировать. Это все нам было необходимо знать для последующего использования в работе по возвращению в дикую природу медвежат, которые попадают по разным причинам к людям.
Медвежата попадают к людям не только от охотников. Иногда работает леспромхоз, свалили дерево, испуганная медведица убежала, в берлоге остались медвежата. И, если их не забрать, они погибнут.
Бывает и по-другому. У нас на воспитании были два медвежонка даже из Центрального Лесного заповедника. Два сотрудника тропили волков, стояли, разговаривали, отошли, и в это время, увидели по следам, что по траншее ушел медведь. Это было 22 февраля, они нашли и осмотрели берлогу – там было два медвежонка. Был вечер, они их оставили в берлоге до утра, позвонили мне. Я сказал, что если медведица слышала людей около себя, она больше не вернется. Я не знаю случая, когда медведица вернулась бы назад в берлогу к медвежатам, если она испугалась человека. Все рассказы о том, что она может идти за человеком, который забрал медвежат, и так далее, придумывают люди, я думаю, которые этого не видели. Я не знаю таких достоверных сообщений от специалистов, с которыми поддерживаю связь, и сам за 30 с лишним лет этого никогда не видел. Вот так два медвежонка из заповедника попали к людям, там не было ни охоты, ни какой-либо хозяйственной деятельности. Просто были в лесу сотрудники, которые работали, а медведица детенышей бросила. Иными словами, медвежата могут попадать к людям по разным причинам.
И.П. И потом их выращивают в соответствии со специальной программой. Эта программа достаточно сложная, она много лет отрабатывалась. Там они имеют контакт только с двумя или с тремя людьми, они не знают, вообще не имеют опыта контактов с другими людьми. Они живут изолированно, их выпускают в лес, причем только в ту часть леса, где люди не ходят. И в общем-то, это дикие звери. И сколько вы медведей выпустили?
В.П. Сейчас, наверное, 108 или 110.
А.Г. Но неудачи были? Отбраковывали вы?
В.П. Да, есть так называемые «проблемные» медвежата, они чаще всего проблемными к нам и попадают. Когда медвежонок попадает к людям, они начинают обращаться с ним, как с игрушкой. Во-первых, он очень интересный зверек, пушистый, вызывает у человека очень положительные эмоции, а у детей – особенно, дети со слезами расстаются с медвежатами. Берут в постель, обнимают, играют с ними. В общем, образуется тот самый контакт, который у медвежат бывает с матерью – через пищу, через тактильные ощущения, через запах. И когда такие медвежата попадают к нам, а попадают они к нам иногда в возрасте 2-3 месяца, т.е. когда уже целый месяц или два пробыли у людей, то они бывают очень требовательными и избалованными, с ними трудно работать.
А затем этот ранний негативный опыт проявляется в тот период, когда этих медвежат выпускают в естественную среду, где, все-таки, намного труднее жить. И бывают случаи (хотя и редкие), когда через 40 дней, через два месяца, через полмесяца, такой детеныш приходит к человеческому жилью. Такие медвежата особенно быстро реагируют на ситуации, когда в лес приходят люди собирать ягоды и грибы и бросают там остатки пищи, например, на клюквенном болоте. У медвежат быстро формируется ассоциация запаха человека (человек имеет свой видовой запах, как имеют его свиньи, коровы, собаки и т.д.) и вкусной пищи. А у медвежат, с которыми мы работали, была положительная реакция не на запах людей вообще, а только на запах одного человека. У нас у всех разный запах, он так же индивидуален, как узор на пальцах, или особенности ДНК. Запах чужих, других людей будет для них опасным. Однако если произошло несколько таких контактов с другими людьми, то может сформироваться реакция на видовой запах видовой запах человека, который вроде бы не сулит ничего опасного.
И бывает, что такие медвежата выходят в населенные пункты. Мы этих медвежат отлавливаем и оставляем их на зимовку. Они либо сами делают берлогу на нашей территории, на станции, либо зимуют в особой деревянной будке, похожей на собачью. Они затаскивают туда подстилку, то есть у них проходит весь процесс строительства берлоги. Иногда мы кладем им сено. За зиму такие медвежата очень сильно дичают. Они спят в полной изоляции, никакие раздражители на них не действуют. В результате весной они выходят из берлоги, почти не отличаясь по поведению от тех, которые проходят зимовку с матерью. Медвежата, которые зимуют с матерью, тоже заметно «дичают» весной, у них ослабляется и разрушается семейная связь с матерью.
Нам удается использовать эту особенность поведения в случае «проблемных» медвежат. Было всего четыре случая, когда такие медвежата возвращались к людям после зимовки. Два из них – это медвежата, выпущенные в Орловском полесье, а два – отправленные в Пермь. А во все остальных случаях они очень хорошо приспосабливаются, адаптируются к проживанию в естественной среде.
А.Г. Говоря о когнитивном поведении медведей – какую роль играет эвристическая составляющая, насколько она выстраивается именно в этом отношении?
И.П. Так прямо ответить очень сложно, если это касается медведей. Если же это исследуют у животных, с которыми легче работать, чем с медведями, то можно обнаружить, что здесь выстраивается некая лестница, градация развития этой способности к рассудочной деятельности. И хищные млекопитающие, и волки, и медведи там занимают очень высокую ступень. Но они располагаются ниже приматов, наравне с врановыми, даже немножко ниже врановых птиц. Это высокий уровень развития. И те специальные лабораторные тесты, с помощью которых удавалось определить интеллект медведя, дают очень высокие показатели по сравнению с собаками, по сравнению даже с волками. Это умные звери.
А.Г. Объем мозга большой у них?
И.П. И объем мозга у них большой, а то, что рассказывает Валентин Сергеевич о когнитивной карте, тоже очень важно. Ведь, скажем, у лабораторных крыс это исследуется очень активно. Это такая бурно развивающаяся, уже даже развившаяся, область нейробиологии – когнитивная биология. Она показывает, что можно определять структуры мозга, важные для этой способности, можно обнаруживать генетические вариации размеров структур мозга, которые коррелируют со способностью к пространственной ориентации.
А у медведей мы можем только догадываться о том, что эта способность у них очень высоко развита. И есть наблюдения, которые показывают, что медведь знает местность. Он не обязательно воспроизводит свой конкретный путь, он держит в голове «мысленный план» этой местности. Наблюдения по троплению диких медведей это четко показывают, что особенно впечатляет в работе Валентина Сергеевича. Ведь такое животное проходит не сотни метров, а километры, иногда многие километры, и при этом умеет находить кратчайший путь, проходя по зимнему лесу, в котором меньше ориентиров, чем в летнем лесу, и при этом точно выходит к нужному месту. Это говорит о том, что он, конечно, очень высокоинтеллектуальный зверь.
В.П. Буквально два слова я хотел бы добавить.
А.Г. А я хотел глупый вопрос задать. Но говорите.
В.П. У бурого медведя самая сложная архитектоника головного мозга из всех хищных. Работа, которую сделала Анна Шубкина, показала, что именно бурый медведь лучше всех решает логические задачи, по сравнению с черным медведем, белым медведем, тиграми, львами, то есть другими хищными млекопитающими.
И еще я хотел сказать, что работа, которой мы занимаемся, она все-таки довольно дорогостоящая. Понятно, что всех медвежат спасти невозможно, но многим мы помогаем. Эта работа имеет и гуманитарный план, она показывает, что человек все-таки должен серьезно относиться к тому, что он делает в природной среде, что получается от его деятельности. И если есть возможность хотя бы частично компенсировать этот вред, связанный и с промашками человека, и с прямым злом, то эта миссия благородная.
Эта работа, как мне представляется, очень важна для наших детей. Им следует знать, что человек должен относиться к природе, к тому, что их окружает, к живым существам очень внимательно. Человек может легко разрушить, восстановить труднее.
Работа эта, конечно, стоит денег, и нам помогает, практически полностью финансирует, Международный фонд защиты животных. Кроме этого мы, естественно, мы занимаемся еще и экологией дикого медведя. Сейчас ясно, что ни в коем случае нельзя рассматривать этот вид изолированно от других, поэтому приходится и лосей, и волков, и рысь изучать, основных животных, с которыми этот зверь взаимодействует в наших лесах европейской части России.
А.Г. Глупый вопрос вот какой. Если медведь настолько успешный хищник, зачем ему нужен зимний сон?
В.П. Во-первых, медведь обладает всеми приемами добычи, как умный зверь. Он может скрадывать добычу, как, скажем, рысь. Может изнуряюще преследовать свою жертву, как волк, может нападать, поджидать где-то, загонять в болото, на лед и т.д. Тем не менее, зверь этот, мне кажется, особым образом приспособился к тому, чтобы поддерживать свою высокую численность на определенной территории. Ни одно хищное млекопитающее этого не может.
Относительно зимнего сна: для него есть еще одна причина – у медведей мерзнут лапы. Это действительно так. Он ходит по снегу, но лапы у него чувствительные. Есть такое мнение, что зимой, когда медведь зимует в берлоге, у него линяет кожа на лапах. Оказывается, что она линяет только у тех медведей, которых подморозили лапы с осени. Это и у человека может произойти. Кожа подморожена, начинает отслаиваться, линяет. Я могу привести сколько угодно таких примеров, я охотился на медведей и присутствовал при охотах. У многих медведей, добытых во второй половине зимы, лапы совсем в порядке. Почему? Потому что они вовремя легли в берлоги. И поэтому не подморозили лап, не произошло слущивания верхнего слоя эпидермиса.
А.Г. Бедные шатуны, в таком случае…
И.П. Они просто обречены.
В.П. А Калабухов Николай Иванович в четвертом издании книги «Спячка млекопитающих» писал, что (кстати, он дает результаты анализа жира медведя, который мы вместе с ним сделали – самый целебный жир оказался как раз у медведя в Центральной России) зимой медведю в первую очередь нечего есть. Это действительно так. Потому что охота в зимний период ненадежна, удовлетворить потребность в пище мышами, которые под снегом, и которых надо оттуда достать…

Если вы нашли ошибку, пожалуйста, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter.

Свитов Сергей
Статью разместил: Свитов Сергей
Свитов Сергей – Ученик Воронежского Института Практической Психологии и Психологии Бизнеса. Рассматриваю психологию как реальный инструмент изменений и приобретения навыков. Если рассматривать психологию как "супчик для души", жевания соплей, и сантименты, то результаты будут носить случайный характер. Ищите меня в ВКонтакте!

Есть что сказать по теме, оставь комментарий:

Уведомление
avatar
wpDiscuz

Есть что сказать по теме, оставь комментарий:

Есть что сказать по теме, оставь комментарий: